Тень на обороте - Юлия Сергачева

бывшего… хозяина, — донесся прерывистый, едва слышный, но злой голос лежащего навзничь Малича. — Р-растерялся!

Эввар виновато покосился.

— Может быть. А может, просто убр был очень слаб. Вряд ли здесь много еды для них… Говорят, в полную силу они могли… Хм-м, впрочем, неважно. Если есть другие убры, то они все скоро стянутся сюда. Надо уходить.

Мы одновременно посмотрели на Малича. Глаза блондина закатились, а кожа обрела синюшность. Ударом убра грудную клетку воина попросту смяло, и при дыхании на губах раненого проступала багровая пена. Значит, легкое тоже пробито, если не изорвано в клочья. Помимо этого, у Малича под неестественным углом торчала правая рука. А сколько было на нем более мелких ран — не сосчитать. Кровь сочилась, казалось, из десятков прорех в одежде. Малич лежал на траве, с подстеленной под голову Эвваровой курткой, и выглядел… исковерканным.

А ведь он отбросил меня, встав на пути твари…

— Райтмир? — Эввар неуверенно заглянул мне в лицо. — Вы сами не ранены?

— Что? — равнодушно переспросил я.

— У вас… кровь.

Я прикоснулся к верхней губе, стирая начинающую подсыхать кровь. Голову ломило, между ключицами, похоже, образовался действующий вулкан, разгоняющий магму по жилам, амулет продолжал надрывно ныть… Но все это было несущественно по сравнению с развороченными ребрами Малича. Мне казалось, что я даже вижу, как трепыхается сердце блондина. Мы не дотянем его через острова.

— Эввар, вы умеете исцелять людей?

— Нет, — упавшим голосом сознался Эввар. — Целительство — это другой профиль.

— Тогда идем, — я поднялся на ноги, заодно удостоверившись, что особых повреждений и впрямь не получил.

— Куда?

— Прочь отсюда. Или вы хотите проверить, будут ли остальные убры любезны при встрече с «хозяином»? Так запасного воина на случай неудачи у нас нет.

— А как же… — Эввар вцепился в рукав маличевой куртки, слово дитя, опасающееся, что его вот-вот заберут у родителя. Или он затеял тащить раненого за руки?

— Мы ведь не можем его здесь бросить?

Можем и бросим. Впрочем, вслух я выразился более витиевато:

— Он телохранитель и исполнил свою роль. Мы же не сделаем его работу бессмысленной?

— Я останусь, — твердо заявил Эввар. — Вы проворнее, чем я, и сможете позвать на помощь, если поспешите!

Ну, надо же! В интонации Эввара не было даже намека на осуждение. Вместо этого он еще и оправдывает меня. Придавая равнодушному поступку некий рациональный оттенок. Я демонстративно развернулся и зашагал прочь. Отошел достаточно далеко и обернулся. Эввар склонился на лежащим. И явно намеревался оставаться с ним, вопреки здравому смыслу.

Мысленно ругнувшись, я вернулся. Остановился за спиной мага: к шее, в распахнутом вороте рубашки, налипли мокрые от пота завитки волос, подрагивающая ладонь неуверенно скользит над сывороточно-белым лицом Малича.

— А кости соединять, хотя бы временно, вы умеете?

От моего голоса Эввар дернулся и оглянулся, просияв радостно:

— Ну… можно попробовать, только они не продержатся и секунды… Вы что-то сломали?

Я молча указал на потерявшего сознание Малича. На физиономии Эввара проступил искренний ужас.

— Нет!.. Нет-нет, я не могу… Он же… Тут нужен настоящий целитель… Мы должны донести его… Можно сделать носилки из…

— Эввар, — безжалостно цедя слова, перебил я его бессвязный панический лепет, — мы пришли сюда, потому что вам захотелось поскорее отыскать своего безголового родственника, которому тоже не сиделось на месте. И теперь вы намерены просто смотреть, как умирает человек? Мы не дотащим его живым! — заорал я, и Эввар отшатнулся, едва не опрокинувшись навзничь. Если бы я ударил его, то не добился бы лучшего результата.

Лицо мага исказилась. В расширенных глазах вскипел коктейль из отчаяния, гнева и смятения. Губы утратили всякий цвет, сжавшись в узкую, подрагивающую линию. А потом Эввар резко кивнул. Так сильно, что послышался хруст позвонков.

…Хорошо, что Малич не приходил в себя до самого последнего момента. От болевого шока, вызванного неумелым врачеванием, он умер бы вернее, чем от всех остальных ранений вместе взятых. Эввар, зажмурившись, шумно сопел и обливался потом, раскрыв ладони над разверстой раной в грудине пострадавшего. От кончиков пальцев тянулись в разрыв тонкие, светящиеся волокна. Зеленоватое свечение окутывало каждую частичку в этом крошеве из плоти и костей, побуждая вспомнить свое прежнее место. Все это копошилось и перемещалось, на первый взгляд хаотично, но уже через несколько минут стали заметны очертания восстановившихся ребер… Не знаю, как с легкими. Надеюсь, процесс универсален.

Я озирался, пытаясь высмотреть за деревьями и скалами приближающуюся угрозу.

Странно, вроде прошло много времени, а день еще только перетекал в вечер. Казалось, мы отошли очень далеко от окраины острова, но даже отсюда я различал очертания каменного моста. Недалеко… Для здоровых людей.

Малич застонал, выплевывая кровь и раскрывая глаза, черные от боли.

— …что… вы…

— Не разговаривайте! — прохрипел Эввар, натужно перекосившись.

Рану по-прежнему только прикрывала сверху хрупкая мозаика костей, иллюзорно соединенных зеленоватым свечением. От каждого вдоха и выдоха раненого эта мозаика вздрагивала, готовая рассыпаться. Неправильно изогнутая рука тоже встала на место.

— Достаточно, — мрачно заключил я, дотрагиваясь до плеча Эввара. Меня обдало текучим жаром, словно я погрузил кисть в расплавленный металл.

— Это бес… смыс… ленно, — в три приема выдавил маг, наконец, открывая глаза. Лицо его жутко осунулось, пухлые прежде щеки ввалились. — Можно сое… динить, но не… срастить…

Я подобрал валявшуюся рядом с ним почти пустую фляжку, снял с пояса так и не пригодившийся до сей поры кинжал и, морщась, рассек левую ладонь. Кровь потекла вялой струйкой, норовящей обратиться в отдельные капли. Плохо, что я не знаю нужной дозы.

— Что вы де… — начал было вопросительно Эввар, и осекся, догадавшись. — Ага… Конечно, но…

Кровь не желала расставаться с моими жилами и норовила брызнуть мимо узкого горлышка фляги. Я, раздражаясь, несколько раз сжал и разжал кулак, затем взболтал и передал сосуд, глухо плеснувший невидимым содержимым, Эввару.

— На рану? — растерянно уточнил Эввар.

— В глотку! — злобно буркнул я, спиной ощущая сгустившееся напряжение. Кровники почуяли мою кровь. Встрепенулись, готовясь затеять свой безумный хоровод. Только их еще здесь недоставало.

Вряд ли находящийся в полубреду Малич осознавал, что ему поначалу просто влили в горло, и что потом он сам принялся жадно глотать. А после…

— Поразительно! — восторженный Эввар чуть флягу не выронил. — Это чудо!

— Чушь. Моя кровь не творит чудеса и не исцеляет. Просто накачивает жизненными силами до предела, позволяя телу восстановиться самостоятельно. Если есть, что восстанавливать.

— Так вот зачем вы вынудили меня…

— Иначе бы срослось, как попало.

Я не оборачивался, забинтовывая руку оторванной полой рубашки. Кровь все равно сочилась. Теперь, когда ее нужно было остановить,