Найденные судьбы - Елена Зауэр

разговаривал с невидимым собеседником. Может для князя аргументы придумывал.

Подкрепившись, мы снова припрятали немного про запас и улеглись по своим лежанкам. Разговаривать совсем не хотелось, и я не заметила, как задремала.

Из дрёмы меня вывел шум открывающегося засова.

Глава 50. Марина

— Проснулись ужо, арестанты!? — заходя к нам, проговорил мужик из тех, что вчера нас с Ермолаем повязали. — А я вот тут вам водицы принёс да каши гороховой.

Ага, молодец, это он здорово придумал кашей гороховой нас сейчас попотчевать, чтобы мы потом не знали, в каком углу нужду большую справить. Мне как бы уже требовалось посетить отхожее место, Ермолаю, наверное, тоже. Со вчерашнего дня ведь мы там не были. А мужик будто мысли наши прочитал.

— А вы тут, смотрю, развязались сами, — сказал он. — Так, давайте я вас заново свяжу да до отхожего места провожу.

Стихоплёт. Ё-прст. Свяжу — провожу. А потом назад приведу, а сам до дому пойду. А мы тут кукуй, пока князь нас выпустить не соизволит. Почему-то мне думалось, что князь, услышав, про нашу историю, сразу нас отпустит. Ну а за что нас тут держать. Ведь Костик первый начал ко мне приставать. А Ермолай просто защищал честь своей будущей жены. Можно просто штраф ему присудить, да и отпустить с богом. Ведь он же никого не покалечил и не убил, всего-то фингал поставил ещё один к уже имеющемуся да за грудки потрепал немного.

Так думала я и спокойно дала себя повторно связать. До ветру уж больно хотелось.

Оказавшись снова запертыми в чулане мы с Ермолаем разделили паёк и немного поели. Каша была холодной и пресной, но выбирать нам не приходилось. Радовало, что голодом морить нас не собирались. Господи, быстрее бы уже наш князь приехал да занялся нашей судьбой.

Только вот досидели мы с Ермолаем до вечера, а к нам так никто и не пришёл. Только когда стемнело, снова появился тот утренний мужичонка, он снова принёс нам поесть, сводил до отхожего места, как собачек, блин, выгулял, а на ночь оставил нам не очень чистое ведро с крышкой.

— Это вам для нужды, — захихикал он. — Если вдруг приспичит. Вы ужо поди не застесняетесь друг друга после совместной ночи-то.

И он подмигнул кузнецу.

— Хотя ты, юродивый, поди и пальцем-то к ней не притронулся!

Когда он, наконец, вышел и закрыл нас на засов, я спросила:

— А почему тебя юродивым зовут? Ты же вроде нормальный, — но увидев непонимание в глазах, поправилась, — умный, то есть.

— Ну, какой я умный, — смутился купец. — Так, обычный. А юродивым прозвали, потому что брагу со всеми не распиваю да по бабам не шастаю. А ты что думала, что батька тебя за дурочка замуж отдаёт? Да ни в жисть тебя батька никакому плохому или никчёмному мужичонке не отдал, не то что уж юродивому. Любит он тебя шибко. Только тогда и согласился мне тебя отдать, когда я посулил вольную тебе купить.

— Мачеха мне об этом тоже говорила, — пробормотала я, — только не рассказала, что ты такой вот, а не юродивый.

— Какой? — тихо спросил Ермолай.

— Хороший, — также тихо ответила я и направилась к своей кучке сена.

Вроде ничего весь день не делала, а устала как собака. Это, видно, ожидание на меня так влияло. Ещё несколько подобных дней и можно будет выть на луну и махать ручкой своей кукушечке. А ведь князь-то уже приехал. Мы днём слышали шум и приветственные выкрики. Почему же он нас не выпустил? Наверное, решил проучить нас немного, чтобы впредь не выступали. Или очень устал с дороги, и ему пока не до нас. Он ведь не один, с гостями вроде бы приехал. Праздник у них какой-то намечается. Интересно сколько дней у них гулянья обычно длятся. Неделю, месяц? Не станет же он нас тут держать, пока не напразднуется. Или станет?

— Ермолай, не спишь? — позвала я кузнеца.

— Нет ещё? А что? — отозвался Ермолай.

— Да, вот спросить хотела. Как ты думаешь. Когда нас отсюда выпустят?

— А ты думаешь, что нас выпустят? — удивленно спросил он.

— Конечно! Ведь мы не виноваты ни в чём! Ни ты, ни я! — ответила я.

— Но я напал на графа, а значит виноват, — проговорил он.

— Но не убил же, просто в глаз дал разочек. И граф сам виноват, он ко мне приставал. А по здешним порядкам к сговоренным приставать нельзя. Так ведь? — произнесла на одном дыхании я. — Так. Мне мачеха говорила. А граф меня не послушал. Полез своими дрянными ручонками. Он же меня изнаси… ссильничать хотел. А ты поступил, как герой, спас меня.

— Ты, Марьяна, какие-то непонятные слова говоришь. Вроде по-нашему, а много чего я не уяснил, — проговорил кузнец после недолгого молчания. — чудно даже. Ты говоришь, граф виноват, что тебя ссильничать хотел, хотя и сговорённая ты. Так граф то в праве. А я не сдержался. Бить господ нельзя. Вот это закон.

Вот, похоже, я и влипла. Говорила мне Меланья: молчи больше за здешнюю сойдёшь. А я, дурочка, разболталась! И с кем! Со своим женихом, с которым вообще лучше было бы помолчать пока. Непонятно, что он за человек. Вроде бы не плохой, заступился ведь. А с другой стороны, может он собственник, и меня ревновать к каждому столбу будет, а защитил как своё защищают.

— Марьяна! — позвал меня кузнец. — Ты обиделась на меня?

Да, похоже, молчание моё затянулось, и я отозвалась:

— Не обиделась я на тебя нисколько. Просто от переживаний всякое в голову лезет. Ты меня не слушай, если я чего-то скажу не то. Тётка мне моя всегда говорила: «Марьянка, ты молчи лучше, умнее выглядеть будешь».

Не знаю, говорила ли так Марьяне тётка, но моя знакомая тётя Катя, когда я что-то не то ляпала по детству именно так и говорила. Поэтому я решила, какая разница, кто про меня такое говорил, главное, уже внимание кузнеца от своей болтовни отвлечь.

— Умна твоя тётка, — произнёс кузнец, — надеюсь, приедет она на нашу свадьбу. Спасибо ей за тебя скажу.

Фух, кажется пронесло.

Глава 51. Марина

Чтобы не потеряться в днях, я начала делать зазубринки на стене каждый вечер. Вот уже неделю мы с Ермолаем сидим в этом чулане. Я всё больше стараюсь молчать, хотя мне даётся это с трудом. Даже глупая детская речёвка про сдохшую кошку мне не помогает, потому что в молчанку нужно играть с кем-то. А не