Рука мертвеца - Джордж Мартин

– А что с курткой? – спросил Джэй.

– Куртка, – сказал Копатель. Он щелкнул пальцами. – Она ее себе оставила. Спрятала куда-то. Сказала, что это ее последняя линия обороны. Ситуация патовая. Если мы разгласим все, что знаем, нас убьют. Но Хартман также должен был соблюдать осторожность. Если благодаря ему нам будет нечего терять, мы сможем использовать куртку и повергнуть его.

– Замечательно, – сказал Джэй. – Итак, где же куртка?

– В надежном месте, – сказал Даунс, беспомощно пожав плечами. – Это все, что она сказала. Говорю вам, она никому не доверяла. Вы проверили ее шкафы?

– Нет, – сказал Джэй, вспомнив, что ему рассказал Бреннан, – но знаю кое-кого, кто это сделал. Вам много известно про Чудо-Юдо?

7.00 вечера

Отец Сквид стоял перед церковью Пресвятой Девы Вечной Скорби, когда появились Бреннан и Дженифер.

– Вы последние, – сказал им священник. – Если вы проследуете за мной, можем начать чтение, а Квазимен оградит нас от нежелательного вмешательства.

– Замечательно, – сказал Бреннан, – но, прежде чем мы войдем, я хотел бы, с вашего позволения, задать вопрос Квазимену. Где он?

Отец Сквид указал вверх.

Уродливый джокер стоял на крыше колокольни, небрежно облокотовшись о металлическую спираль, венчающую ее шпиль. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, на что-то недоступное взору ни Бреннана, ни Дженифер, ни отца Сквида.

– А можно сделать так, чтобы он слез? – спросил Бреннан.

Отец Сквид пожал массивными плечами.

– Попробую. – Он взглянул вверх, приложил ладони рупором ко рту и крикнул: – Квазимен!

Джокер ничем не выказал того, что услышал. Отец Сквид вздохнул и повторил крик громче. На этот раз Квазимен взглянул вниз. Он отпустил спираль, заколебался и заскользил по крутой крыше колокольни.

Дженифер ахнула, но Квазимен, скользнув в воздух, пропал. Затем с явственным хлопком возник на тротуаре перед входом в церковь рядом с Бреннаном и Дженифер.

– Да? – произнес он.

Бреннан с минуту рассматривал его.

– Хочу попросить тебя об одолжении, – наконец произнес он.

– Об одолжении? – повторил Квазимен.

– Да. Ты знаешь, что я пытаюсь выяснить, кто убил Хризалис. Ну, и у меня проблемы с одним тузом. Необыкновенно сильным тузом. Мне может понадобиться твоя помощь, чтобы совладать с ним.

Квазимен взглянул на отца Сквида, который чуть заметно кивнул.

– Хорошо.

– Спасибо. – Бреннан достал небольшое электронное устройство, размером с бумажник. – Когда нам понадобится твоя помощь, мы сможем позвонить тебе с помощью вот этого.

Квазимен с сомнением взял приемник.

– Хорошо. – Он рассматривал устройство, и взгляд его уплывал, мысль уводила его куда-то туда, куда он уходил, когда выключался.

– Как вы понимаете, – сказал отец Сквид, – Квазимен не самый надежный человек.

– Он должен. Нам больше некого просить. – Бреннан не упомянул о другой причине, по которой он желал, чтобы приемник был при Квазимене. Это был также и чувствительный передатчик. Он надеялся отследить, не войдет ли Квазимен в контакт с кем-либо из тех, кто желал смерти Хризалис.

– Очень хорошо, – сказал отец Сквид, когда Квазимен внезапно вернулся в нормальное состояние. – А теперь завещание.

Они зашли в церковь, оставив Квазимена стоящим на тротуаре снаружи.

Первые четыре скамьи были заняты людьми, работавшими в «Хрустальном дворце», от Йо-Йо, джокера-микроцефала, служившего уборщиком, до Чарльза Даттона, череполикого человека, бывшего партнером-вкладчиком. Не хватало лишь Элмо и Саши; Элмо – поскольку его все еще не отпускала полиция. Присутствовал и Джо Джори. Когда Бреннан и Дженифер подошли к его скамье, тот отхлебнул из серебряной карманной фляги. Бреннан не мог решить, горе или мысль о том, что рядом с ним столько джокеров, побуждает его пить чрез меру. В любом случае Бреннану трудно было ощутить к нему сочувствие.

Отец Сквид разместил свой массивный корпус за установленным перед оградой столом и оглядел собравшихся, ожидая, когда смолкнут их перешептывания.

– Я рад, что вы все пришли, чтобы выслушать и засвидетельствовать последнюю волю Хризалис. Это слушание не для посторонних. Ни юристы, ни полиция о нем не осведомлены. Эти формальности будут улажены позже. Оглашение предназначено для семьи Хризалис.

Отец Сквид взял в руки конверт из манильской бумаги, вытащил из него пачку листов, выровнял ее, образовав аккуратную стопку.

– Исполняя свой долг, я предварительно изучил завещание Хризалис в одиночестве. Теперь я прочту его вам. – Он прочистил горло и начал:

«Я, Хризалис, пребывая в здравом уме и в теле, насколько оно может быть здравым с тех пор, как его изменили дикие карты, объявляю вам свою последнюю волю и завещаю исполнить. Мои распоряжения многочисленны, поэтому прошу вас, святой отец, собрать всех, кто связан с «Хрустальным дворцом», и также немногих иных, о которых знаете вы и я, но которые здесь не упомянуты.

Во-первых, отцу Сквиду и церкви Иисуса Христа Джокера я завещаю содержимое багажной ячейки, отмыкаемой находящимся в конверте ключом. Я уверена, что оно найдет достойное применение. – Отец Сквид поднял взор. – Сие уже исполнено.

Во-вторых, Элмо Шаффер, ты, который стал моей правой рукой с тех пор, как я впервые приехала в город, тебе я завещаю то, чего не могла дать при жизни: мою любовь. Если когда-либо был достойный ее мужчина, так это ты. – Священник вздохнул, снова прочистил горло и продолжал:

В-третьих, Чарльзу Даттону я завещаю целиком свою долю во владении «Хрустальным дворцом. – Послышался звук общего выдоха, и, стоило мощному голосу отца Сквида умолкнуть, как с полдюжины присутствующих начали перешептываться. – С условием, что все в нем останется как было, и с тем, что все сохранят в нем свои рабочие места до конца их жизни».

Даттон наклонил голову, и по залу прошла волна облегчения.

«В-четвертых, Копателю Даунсу я завещаю куртку. Носи ее на здоровье или используй по своему усмотрению».

Возможно, подумал Бреннан, Чудо-Юдо эту куртку и искал в гардеробной Хризалис. Хотя, какова ее роль в убийстве Хризалис, было Бреннану совершенно неясно.

«В-пятых, возлюбленному моему отцу, если он удосужился присутствовать при оглашении сего… – Отец Сквид встал и протянул Джори большой конверт из манильской бумаги. Он принял его дрожащими руками, сломал печать и достал лист плотной бумаги размером восемь на десять дюймов. Бреннан со своего места различил на нем знаменитое фото Хризалис работы Энни Лейбовиц[26]. На нем она была нагая по пояс, и было почти что видно, как бежит ее кровь, как дышат ее легкие, как ее сердце отбивает ритм жизни, – …с тем, чтобы ты вспоминал свою любимую маленькую дочурку изо дня в день, – безжалостным голосом продолжил священник, – пока ты жив».