Айрин (СИ) - Даниэль Зеа Рэй

Когда Райвен вернулся в шатер, Пенеола преспокойно сидела на своей матраце, обмотанная старым шарфом, найденным в куче сваленных на ящике вещей.

Райвен остановился в прихожей, разглядывая ее наряд, а затем вошел внутрь и каким-то непривычно грубым тоном спросил:

— На хрена тебе этот платок?

— А мне нравится, — хмыкнула Пенеола, пожимая плечами.

Райвен приблизился к ней и, ухватившись за край тряпки, начал стягивать ее с Пенеолы.

— Ты не имеешь права этого делать! — верещала Пенеола, пытаясь его остановить.

— С каких пор ты стала стесняться своего лица в моем присутствии?! — кричал Райвен в ответ.

— Оставь меня! Не трогай его!

Сорвав с Пенеолы платок, Райвен отшвырнул его в сторону.

— Имей мужество признать свою уязвимость и наплюй на нее, как всегда это делала!

На Пенеолу будто вывернули ушат ледяной воды. Она никогда не считала свое уродство уязвимостью. Ее лицо было ее оружием против тех, кого оно пугало. Черная Кайдис устрашала своей маской, а без маски она вообще была непобедима. Тогда… С чего, вдруг, ей пришла мысль надеть на себя платок теперь?

Потупив свой взор, Пенеола опустила глаза в пол и улыбнулась сама себе.

— Рядом с тобой я кажусь себе еще более страшной, чем есть на самом деле. И я не желаю испытывать этот дискомфорт, когда ты на меня смотришь.

Райвен отвернулся от нее и плюхнулся рядом на матрац.

— Так что, может мне в платок замотаться?

Пенеола хмыкнула, представляя себе всю абсурдность подобной затеи.

— Тебе бы пошел платок.

— Лучше заткнись, — хмыкнул в ответ Райвен и распластался на матраце, стягивая с ног Пенеолы плед и накрываясь им.

— Я бы хотела услышать продолжение твоей истории.

— Кажется, ты уснула во время ее озвучивания.

Пенеола откинулась на матрац и свернулась калачиком рядом с Райвеном, пристально глядя на его вымученную сдержанную улыбку.

— Ну, Райвен… Расскажи…

— Не заслужила.

— Райвен… Ну, расскажи…

— И тогда ты отстанешь?

— Да. Обещаю!

— Ладно. На чем мы остановились?

При звуке этих слов Пенеоле захотелось накрыться покрывалом и удавиться. Главное, чтобы сейчас ему не пришло в голову ее прочесть и узнать все подробности ее цветного бреда.

— Ты поступил на службу и начал продвижение по карьерной лестнице.

— Да. Лестница была крутой и высокой, а мой подъем стремительным и быстрым. В двадцать один год я стал капитаном, а еще через четыре месяца — майором.

— Не слабо!

— И вот, будучи майором, мне поручили одну важную миссию: сопровождать Главу и его спутницу (как потом оказалось, его матриати) во время посещения ими одного из экспериментальных объектов нашего подразделения.

— Что за объект?

— Не дождешься.

— Ну, скажи, что вы там разрабатывали…

— Амир, ты умеешь ныть как ребенок.

— Я знаю, — засмеялась Пенеола и тут же прикусила язык, подумав, что и впрямь ведет себя сейчас слишком вольготно.

— Ничего особенного там не было. Очередная модификация управляемого беспилотника. В общем, тогда и произошло мое личное знакомство с господином Роэли Гвеном и его матриати Пире Савис.

— Дальше можешь не продолжать.

Все веселье Пенеолы сошло на «нет». Она перевернулась на спину и тяжело вздохнула.

— Тебе не интересно, что было дальше?

— Это и тупой поймет. Ты переспал с Савис, за что она пристроила тебя в Академию. И там ты начал продолжать свои подвиги, заняв одно из теплых мест среди приближенных к Главе.

Райвен молчал.

— Вот только не надо говорить мне, что я не права!

— А я и не говорю ничего.

— У них появился свой человек в рядах МВС, а ряды МВС заполучили своего собственного зрячего.

— Что-то вроде этого.

— А как ты оказался на Сатрионе? Дело ведь было не пять лет назад, да и не двадцать, наверное. Праведники назвали тебя «Советником». Значит, ты управлял одним из их городов.

— Знаешь, пожалуй, на этом я и закончу свой рассказ.

— Кто бы сомневался, — пробурчала Пенеола и перевернулась на другой бок, отворачиваясь от Райвена.

— Ты просишь рассказать тебе обо мне, но о своем прошлом ничего не спрашиваешь. Не думаю, что у тебя нет вопросов. Просто, ты, почему-то, не желаешь их задавать.

— Потому что не хочу знать, какой я была сукой и как имела всех вокруг себя на протяжении своей короткой, но впечатляющей жизни.

— Нет, дело не в этом. Просто тебе страшно взглянуть правде в глаза и понять, что все это время ты служила на стороне тех, кто устроил войну с амирянами. Отта ведь рассказала тебе, кто это такие и как они хлынули во Внешний Мир отсюда?

— Отта слишком много знает для своих лет.

— Мы называли их «фантомами».

— «Фантомы». Да, они действительно были похожи на некие оболочечные формы жизни, маскирующиеся под обычных людей.

Пенеола замолчала. Райвен тоже не спешил возобновлять разговор. Наверное, они бы так и пролежали в тишине, если в какой-то момент он не повернулся на бок и не обнял ее, прижавшись носом к ее уху:

— Ты же понимаешь, что не все так просто, как тебе хотелось бы…

Да, все было далеко не просто. Все было так сложно, что Пенеола уткнулась лбом в свою руку и застонала.

— Твое поведение, зрячий, не просто странное. Оно неадекватное! Что происходит?

Она отстранилась от него и присела, натягивая на колени задранный им подол своего платья.

Райвен прикрыл ладонью глаза и начала сопеть. Затем подорвался так же быстро, как и она, и несколько минут удерживал свой взгляд на ней.

— Ты же умная девочка, Айрин, — вдруг прошипел он. — Неужели, за все это время в твоей голове не появилось ни одной правильной мысли касательно моего присутствия рядом с тобой?!

— Мысли эти посещают меня ежедневно с того момента, как я повстречала тебя Амир знает где, и вся моя жизнь покатилась по наклонной!

— Хочешь меня?

— Что?

— Ты хочешь меня?

Глаза Пенеолы расширились и в них появился испуг.

— Тебя тянет ко мне? — продолжал спрашивать Райвен. — Ты думаешь обо мне? Фантазируешь?

— Ты в своем уме, зрячий?

— Это ты не в своем уме! Поняла?! Насколько же нужно быть ограниченной в своих желаниях, чтобы даже не представлять себе иные возможности и реалии!!!

Прокричав это ей в лицо, Райвен поднялся и покинул шатер, бурча себе под нос югуанские матерные слова.

Руки Пенеолы затряслись. Он знает? Он прочел ее? О чем он говорил? О том, что ублажить ее ему не трудно? Это он имел в виду?!