Ганфайтер - Владимир Поселягин

– Папа, смотри, – возглас Кирилла отвлёк меня от разглядывания очередного прелестного рифа, освещаемого лучами солнца, и стаек рыб. – Кораблик?

Посмотрев в ту сторону, куда он указывал, я уверенно кивнул, ответив:

– Да, сынок, это кораблик, и что интересно, двигается он точно к нашему «Лебедю». Что ж, я ожидал, что такое может произойти, но не думал, что так скоро.

Естественно, на батискафе мы первыми не успеем, ход был небольшой, а вот на водном мотоцикле запросто, но не хотелось торопиться, поэтому, проведя необходимые манипуляции с системой управления батискафа, я заставил подводную лодку всплыть.

Открыв люк, я наполовину высунулся наружу и с интересом посмотрел на небольшое одномачтовое суденышко, двигавшееся к «Лебедю». То, что это не торговцы, было понятно сразу. Во-первых, народу на палубе было за пятьдесят человек. Во-вторых, все вооружены. В-третьих, ещё человек двадцать на вёслах и, шустро работая ими, толкали своё судёнышко к моей яхте. Им оставалось едва ли больше километра, чтобы достигнуть борта моей белоснежной красавицы. Кстати, нас заметили, не сразу, но заметили, однако ход и курс не сбавили.

– Пираты, – уверенно кивнул я и выбрался наружу, встав на скользкую палубу батискафа.

– Пираты? – услышал вылезший следом Гена.

– Где пираты? – из люка показалась любопытная мордашка Анны.

– Ну-ка, все вниз, – повернулся я к ним, после чего требовательно показал Генке на люк. – Ты тоже.

– Ну-у, па-а-ап, – заныл тот.

– Не слышал, что я сказал? Быстро.

Когда дети исчезли внизу, хотя мордашки Гены и Кирилла виднелись, они с интересом наблюдали за моими действиями, я на секунду задумался и потянулся за нужным оружием. Достав из «запазухи» ручной ПТУР, заряженный ракетой фугасного и объемно-детонирующего действия, и прицелившись, я зафиксировал цель и нажал на спуск. Естественно, меня отдачей снесло за борт вместе с пусковой установкой. Скользкая палуба не дала удержаться.

Когда я вынырнул, то как раз заметил вспышку и яркое огненное облако взрыва, вставшее над посудиной пиратов. Поднявшись по скобам на борт, оба моих близнеца наполовину вылезли и с интересом смотрели туда же, куда и я. Пусковая ушла на дно, я не удержал её, но бросать имущество не собирался, подниму батискафом, тут меньше семидесяти метров, потому, повернувшись к детям, велел:

– Сидите тут и ничего не трогайте, я скоро вернусь.

Вызвав водный мотоцикл, я сел в седло и, запустив мотор, помчался на предельной скорости к «Лебедю». Выжившие на паруснике имелись, так что я был уверен, что те, кто умеет плавать, попробуют добраться до моей яхты, вот я и собирался это пресечь. Мне живые пираты, которых я считаю угрозой для своих детей, не нужны.

Пролетая мимо тонущего корабля, он фактически развалился пополам, да ещё и горел, я даже к яхте не стал направляться, а на ходу выхватив МП-5, одной рукой управляя, другой открыл огонь на поражение.

Пройдя длинными очередями по палубе, где толпилось два десятка пиратов, я ушёл в сторону и, перезарядившись, стал бить по головам, что виднелись на воде. Семь магазинов и практически пустой бак мотоцикла были окончательным результатом, когда я прекратил охоту, но живых пиратов не осталось, я это мог сказать со всей уверенностью. Вода прозрачная, и те, кто пытался под водой скрыться от меня, на миг выныривая и глотая воздух, или решили добраться до берега, всё равно, окрашивая воду красным, уходили на дно. До всех я добрался.

После этого, поднявшись на яхту, я убрал мотоцикл в «запазуху», запустил моторы, поднял якоря и направился за батискафом. Трупов вокруг плавало достаточно, не хочу, чтобы дети получили психологическую травму. А то, что они видели издалека, то не думаю, что что-то рассмотрели. Ну, горело да стрекотал мой автомат, вот и всё.

Подняв детей на борт, я отправил их вниз, после чего, спустившись за ПТУРом, поднялся и, обслужив батискаф, убрал его в «запазуху». Всё, больше он нам в ближайшее время не понадобится.

После того как разобрался с пиратами и забрал детей, время перевалило за полдень, было четыре часа дня, но я всё же решил идти дальше в сторону Каира. В принципе я планировал задержаться тут на месяц, а мы пробыли всего две недели, но и этого хватило, наотдыхались от души, поэтому я принял решение, что пора побывать и в России, сейчас как раз самое время. Подходил Новый год, хотелось бы провести его среди снегов, медведей и ёлок.

Интересно, а в это время ёлки украшают? Если нет, то украсим, у меня было в наличии несколько сотен комплектов украшений и гирлянд. Ноябрь, через шесть дней наступит первое декабря, да, пора отправляться в Россию. Каким маршрутом, ещё не знаю, но выберу по пути. Может, морем, может воздухом, а может, и по земле, мне одинаково интересно. Люблю путешествовать, не задерживаясь на одном месте подолгу.

Высадились мы на пустынном пляже следующим днём рано утром. «Лебедь» я уже убрал в «запазуху», осталась лодка, но и она исчезла следом. Поле этого я вызвал БТР-80, рассадил в нём детей, и мы покатили по пустыне в сторону побережья, что омывало Средиземное море. Конечно, ехать в душной железной коробке было жарко, но поднявшийся ветер не давал мне возможность использовать самолёт, подняться можно, но рисковать я не хотел, поэтому мы и катились на бронетранспортёре.

Нам попадались тропы, которые мы пересекали, один раз это была прилично наезженная дорога. Дважды встречались караваны, то ли бедуинов, то ли торговцев. Там были верблюды, где по сорок, а где и сто голов с большими тюками на спинах.

Наконец вечером появилось то, что я и ожидал увидеть. Да, по пути я решил завернуть к пирамидам на плато Гизы. На подъезде, когда пирамиды уже было видно и мы въехали на приличную дорогу, я поменял бронетранспортёр на специализированный десятиколёсный автобус. Он, конечно, был рассчитан только на асфальт, но и эта дорога ему подходила. Это был один из тех автодомов, что я купил в США будущего. Кстати, удобные штуки. Дети с охотой поменяли жаркое нутро бронетранспортёра на кондиционированный салон автобуса. Пока я на медленном ходу направлял автобус к пирамидам, хотя и нужно было поспешить, солнце садилось, дети успели всё исследовать, посетить туалет и сейчас отдыхали на диване. Доберёмся до пирамид, поужинаем.

Успели мы вовремя, солнце только-только начало заходить, когда я нашёл удобную площадку неподалёку от Сфинкса, остановил автодом и заглушил хорошо потрудившийся мотор. Неподалёку находился какой-то лагерь, освещаемый факелами, но я особо не обратил на него внимания, вооружённых людей я там не обнаружил, больше похоже на палаточный городок учёных, а сам занялся ужином.

Пока дети играли в догонялки вокруг автобуса, я поставил тент, вынес столики и стулья, после чего, когда ужин был готов, вынес всё наружу, и мы с аппетитом пообедали прямо на открытом воздухе. Ветер стих и позволил нам это сделать.

За световым пятном освещения нашего дома на колёсах я заметил несколько фигур местных с тюрбанами. Но они просто наблюдали за нами, не делая попыток напасть или ещё как-то помешать нам ужинать. Поэтому я не трогал автомат, что лежал рядом, а спокойно ел.

Всё же белые люди, то есть не арабы, тут были, когда я устроил детей в доме, те сами решили навестить меня. Спали дети на двухэтажных койках, а Алису и Киру пришлось устроить на моей кровати, спать на диванах они не захотели. Кровать была большой, двуспальной, так что я не возражал, уместимся все.

Так вот, когда дети уснули и я вышел наружу с кувшином спасённого мной со дна Красного моря вина, оно действительно было неплохое, и устроился на стульях, поглядывая на силуэты пирамид, ко мне от палаток направились два человека. В ПНВ я рассмотрел типичных белых мужчин, в одежде путешественников и характерных шляпах с противомоскитной сеткой на них.

– Разрешите? – спросил высокий и худой мужчина, с заметным британским акцентом, подходя со своим спутником к световому пятну прожектора.

– Прошу, – лениво указал я на стулья, стоящие напротив меня.

Те не спешили сесть, сперва с немалым удивлением осмотрелись, потрогали пальцами пластиковые стулья и, слегка поклонившись, представились. Худой оказался учёным из Британии, а спутник – его же помощником оттуда же. Занимались они археологией, в данном случае египетской.

– Михаил Солнцев, путешественник, – всё так же лениво, на миг приподняв кепи, представился я, не делая даже попытки встать.

– Простите, я не понял, откуда вы, – осторожно усевшись на стул, поинтересовался учёный.

– Сам я русский, но не являюсь гражданином ни одного государства. Сам по себе можно сказать, – налив в бокалы, которые достал из «запазухи», вина из кувшина, я угостил гостей. – Путешествую, отдыхаю и развлекаюсь.

Те в шоке наблюдали, как у меня в руках появились бокалы. Но потом молодой шепнул профессору, так я стал его мысленно называть, что это просто фокус, и они успокоились. Профессор одним махом выпил вино и, осмотрев бокал, а он действительно был произведением искусства, и стукнул по нему ногтем и с удивлением расслышал хрустальный звон.