Правила одиночества - Самид Агаев

— Чего стоишь, иди приглашай кого-нибудь, а я болельщиком буду.

Ислам обреченно вздохнул и направился к девушке, огибая танцующих, издалека поймав ее удивленно-настороженный взгляд, но когда приблизился, перед ней возник какой-то подвыпивший лейтенант и пригласил ее на танец. Обескураженный Ислам, не останавливаясь, сделал зигзаг и вернулся на исходную позицию.

— Осечка, — сказал он Гара, который ухмыляясь наблюдал эту сцену.

— Быстрее ходить надо, — посоветовал Гара и добавил: — Ты зря вернулся, надо было там остаться — пока к ней подойдешь, опять уведут.

— Плевать, — гордо ответил Ислам, — баба с возу, кобыле легче.

Гара оставил вопрос открытым. «Будем посмотреть», — сказал он.

Следующий танец был быстрым, его в Ленкорани танцевали каким-то общинно-племенным способом: образовывалось несколько кругов, в которых люди дергались кто как мог, некоторые исполняли твист, некоторые шейк, кто буги-вуги, а кто и просто приседал, возможно, разминаясь после долгого и нудного медленного танца. Лейтенант девушку из рук выпустил, но никуда не убрался, приседал рядом, умудряясь при этом продолжать с ней беседу.

— Хочешь, я пойду наступлю ему на ногу, — предложил Гара. Он не шутил.

— Не надо, пойдем лучше покурим, — сказал Ислам.

Они вышли на улицу, где на ступенях, в поисках ссоры, околачивалось десятка два всякого рода шпаны, своего рода «вольные стрелки», и задымили. Шантрапа заглядывала в окна, всякий раз, когда открывалась дверь, подскакивала к ней в надежде проскочить внутрь без билета, потому что их даже с билетом на танцы не пускали. У ворот стояли вахтер вместе с танкистом-прапорщиком и контролировали ситуацию. Тут же крутилась мелюзга, торгующая семечками и сигаретами, мальчишки не старше десяти лет. Один из таких гаврошей подошел к ним стрельнуть сигаретку.

— Пошел отсюда, — цыкнул на него Гара.

— Сам пошел, — огрызнулся малец и едва увернулся от пинка. Отбежал на безопасное расстояние и принялся сыпать ругательствами. Гара сделал вид, что собирается догнать его, тогда мальчишка бросился наутек.

Из зала на свежий воздух вывалились двое подвыпивших офицеров, они весело обменивались шутками, среди них был тот лейтенант, с которым танцевала девушка.

— Пошли обратно, — сказал Гара, — девушка освободилась.

Но Ислам не думал возвращаться, ему вдруг расхотелось танцевать с девушкой. Тем более что лейтенант был рядом, и можно было наступить ему на ногу. Во всяком случае, настроение было подходящее. Словно почувствовав его настроение, Гара спросил: «Может быть, заварушку устроим?» — «Может быть», — уклончиво ответил Ислам, хотя уже чувствовал некоторое возбуждение. Он медленно, словно в задумчивости, двинулся к группе офицеров, Гара, ухмыляясь, следил за ним. Сделав несколько шагов, Ислам поравнялся с лейтенантом и, обходя, сильно задел, толкнул его плечом. Не останавливаясь, сделал еще шаг и услышал:

— Эй, парень, смотри под ноги, слепой, что ли. Ислам вернулся.

— Это вы мне сейчас что-то сказали?

— Гляди-ка, он еще и глухой, — весело сказал лейтенант своему товарищу, — смотри под ноги, мальчик, — повторил он.

— Ты меня мальчиком назвал, — оскорбился Ислам, — ты че, сапог, оборзел, что ли.

Подошел ближе Гара и громко поинтересовался:

— В чем дело, брат?

— Этот сапог обозвал меня слепым и глухим мальчиком.

— Слушайте, ребятки, идите своей дорогой подобру-поздорову, — великодушно сказал лейтенант (он был розовощек, на голову выше наших героев и значительно шире в плечах). Между тем, чуя ссору, стали подтягиваться и «вольные стрелки». Почувствовав неладное, лейтенант оглянулся на товарища, но тот оказался уже оттеснен к дверям. Ислам взял лейтенанта за пуговицу рубашки и предложил отойти в сквер и там поговорить, но побледневшего лейтенанта никакая сила не могла сдвинуть со ступеней. Ислам уже примерялся для удара, но кто-то бросил: «Псы здесь, расходитесь». Неподалеку в самом деле стояли трое милиционеров в ожидании начала драки, как стервятники, почуяв наживу. Гара взял друга за локоть и силой повлек в сторону. «После поговорим», — бросил лейтенанту Ислам. Толпа быстро поредела, и лейтенант, облегченно вздохнув, скрылся за массивными дверями Дома офицеров.

— Пойдем в чайхану, — предложил Гара, — танцы до одиннадцати, как раз к окончанию вернемся и поймаем его.

Ислам согласился, и они двинулись на вокзал. Вокзальная чайхана закрывалась последней в городе, потому что на вокзале вечером всегда было многолюдно. Весь праздношатающийся по городу люд подтягивался туда к одиннадцати, чтобы проводить поезд до Баку и уже после этого со спокойной душой отправиться спать. Чайхана была переполнена, они с трудом отыскали два свободных места. Сразу же подлетел подавальщик с маленьким чайником и двумя стаканчиками. Треснувший чайник был затянут в проволочный корсет. Гара наполнил стаканы и огляделся.

— Интересно, — сказал он, — у этих людей забот-хлопот нету, что они здесь торчат в такое позднее время.

— Ну ты же торчишь здесь, — заметил Ислам, — а чем они хуже тебя…

— Я через неделю в армию ухожу, я — другое дело, — сказал Гара, — а так бы я уже спал давно дома.

Из-за близости моря на вокзале было довольно прохладно, порывами налетал ветер, унося запах мазута, идущего от железнодорожных путей. Столики были вынесены прямо на улицу, так как в это время года в помещении сидеть было нельзя из-за близости огромного самовара, который сейчас в компании чайханщика, бьющего полотенцем по трубе для лучшей тяги, тускло отсвечивал медными боками.

— Посмотри на эту парочку, — сказал Гара.

Ислам повернул голову. По перрону, демонстративно обнявшись, шли парень с девушкой, в рубахах навыпуск, стянутых под грудью. Видимо, они бросали вызов обществу; главным элементом вызова был голый живот девушки — смелый поступок, поскольку на дворе стоял 1975 год. Парня Ислам не знал, девушка показалась ему знакомой, правда, он не сразу взглянул на ее лицо, так как сначала посмотрел на обнаженный живот. У парня, кстати, живот тоже был открыт, но его живот никто не разглядывал.

— Слушай, а ведь это та девица, которая твоей задницей интересовалась, — произнес Ислам.

— В самом деле, — оживился Гара и приподнялся, — пойду поприветствую.

— Сиди, — остановил его Ислам, — нам сегодня еще лейтенанта надо приветствовать, не будем размениваться по мелочам. А живот хороший, загорелый, даже в темноте медью отсвечивает. Когда она успела так загореть, я вон до сих пор бледный, как селедка.

— Подумаешь, медью отсвечивает, — воскликнул задетый за живое Гара, — я, к примеру, чугуном отсвечиваю и то молчу.

Но Ислам не принял его довода.

— Ты другое дело, ты от рождения такой, — безапелляционно заявил он и в этот момент увидел среди прогуливающихся по перрону людей знакомую фигуру. Ислам поднялся и замахал рукой, привлекая к себе внимание. Его действия не остались не замеченными. Человек направился к ним.

Подойдя, он обнял Ислама.

— Садись, — предложил Ислам, — знакомься, это Гара.

Виталик Маленький, а это был он, обменялся рукопожатием с Гара и на чистейшем азербайджанском языке произнес:

— Привет. Как поживаешь? Меня зовут Виталик, мы с этим мужчиной в Баку вместе учились.

Гара ограничился кивком. Виталик обратился к Исламу:

— Как дела, брат? Сто лет тебя не видел.

— Нормально, — ответил Ислам, — днем работаю, сварщиком на заводе, вечером, как видишь, отдыхаю. Ты как? Откуда взялся?

После сдачи экзаменов Виталика определили на стройку, в Ахмедлах, в один из микрорайонов Баку, где он и должен был сейчас трудиться.

— С прорабом договорился, взял несколько дней за свой счет, вчера приехал. Покупаюсь на море немножко, разве можно в такую погоду работать.

С лица Виталика не сходила жизнерадостная улыбка, он был рад встрече, весел и вообще похож на ангелочка — светлые кудрявые волосы, синие глаза, ямочки на щеках.

— Как там твоя пассия? — осторожно спросил Ислам.

— Какая пассия?

— Ну, армянка, — пояснил Ислам, собственно, он уже жалел, что не удержался от любопытства, предвидя болезненную реакцию.

Но Виталик был не из тех, кто живет прошлым. Он беззаботно махнул рукой.

А-а, армянка уехала в Армению, в Ленинакан, на все лето. Да ну ее, я с другой девчонкой встречаюсь, на Форштате[23] живет. Вчера уже целовался с ней.

— Когда же ты успел, — завистливо спросил Ислам, — только вчера приехал, врешь, наверное?

— Ну, я же утром приехал, на поезде, а целовался вечером.

— Ну ты ходок, — только и сказал Ислам.

— Мы можем опоздать, — произнес Гара, внимательно слушавший их разговор.

— А вы куда? — спросил Виталик?

— На танцы, — ответил Ислам.