СМЕРШ времени. «Чистильщик» из будущего - Юрий Корчевский

Бойцы надели каски, построились в неровные колонны и пошли за командирами. Мы втроем последовали за ними на небольшой дистанции.

Штрафбаты состояли из постоянного и переменного состава. Для постоянного состава штрафбат был местом службы, а переменный – это непосредственно штрафники. Командиры из постоянного состава обладали несколько большими правами и властью над переменным составом. В случае отказа от выполнения приказа или других проступков могли без суда застрелить штрафника. Но и сами служили недолго. Хоть и не шли в передовых цепях, как штрафники, но огонь противника доставался и им. Были случаи, когда переменный состав в спины командиров стрелял.

Впереди началась стрельба. Со вскриком падали раненые, появились первые убитые. Мы видели, как бойцы залегли, отвечая редким огнем, – видно, берегли патроны. Но тут раздались грозная команда: «Не лежать, вперед!», подхваченная ротными по длинной цепи распластавшихся на земле бойцов. Один за другим они отрывались от земли и, пригнувшись, бежали к немецким траншеям.

Немцы встретили наступающие цепи шквальным автоматным огнем, но штрафники в каком-то невероятном исступлении упорно рвались вперед, на ходу стреляя по каскам врага, приникшего в окопах к прикладам автоматов.

До немецких траншей – сотни две шагов. Бойцы пробегали несколько шагов, падали, ползли, снова поднимались для рывка вперед, и опять падали на землю, увидев хоть маленькую складку, способную прикрыть от свистящих пуль. В ход пошли гранаты. Разрывы гранат перекрывали крики бойцов, команды, стоны раненых. За дымом выстрелов и разрывов гранат я не заметил, как передние цепи наших бойцов ворвались в траншеи, и там сейчас шла рукопашная. Штыками, прикладами, кулаками бойцы били немцев – зло, отчаянно, насмерть. На некоторых участках бойцы, преодолев позиции врага, стали приближаться к ближним избам деревеньки. Уцелевшие гитлеровцы, отстреливаясь, отступали, пытаясь найти укрытие за бревенчатыми стенами изб.

Комбат в сопровождении двух бойцов перебежками бросился к деревне. Издали боем управлять невозможно, передовая – не генштаб, где можно проводить сражения на картах, планируя удары. Прошли.

Пора и нам – за ним, к сражающемуся батальону. Наша задача – быть там, где батальон, и мы побежали по полю в направлении деревни.

Вот и немецкие окопы. Много убитых, раненые – и наши, и немцы. Кто бредил, кто просил пить, отплевываясь от пыли, кто просил перевязать, кто-то умолял пристрелить, не в состоянии сделать этого сам. Глядеть на них было тяжело.

– Потерпите, братки, чуток, мы скоро вернемся…

Преодолев траншеи, мы побежали дальше – к деревне. Посвистывали пули, но прицельной стрельбы не было, бой кипел в самой деревне.

Только забежали за крайнюю избу, как впереди что-то здорово жахнуло. Это не граната, слишком сильно.

Я выглянул из-за угла. Посреди дороги горел немецкий грузовик, вернее – его остатки. Кузова почти не осталось, кабину отбросило в сторону, чадно дымили колеса. Наверняка в машине были ящики с гранатами, пуля попала, вот и рвануло.

Навстречу нам двое бойцов несли тело. Я присмотрелся – майор.

– Ну-ка, бойцы, остановитесь. Что с майором?

– Взрывом зацепило – тяжело, в живот.

– Кто за него?

– Нету никого, взводные в атаке полегли, ротные – уже в деревне сгибли.

Бойцы двинулись с раненым майором в тыл. Выходит, из офицеров только я и лейтенанты мои?

– Давайте-ка, ребята, вперед, повоевать немножко придется.

Перебежками мы продвинулись на пару изб. А бой уже дальше уходит, стрельба смещалась за деревню. Мы побежали догонять.

А штрафники уже из деревни вырвались и по полю шли, преследуя отступающих немцев. Немного штрафников осталось – сотни полторы, по численности, – на роту набирается.

Уже половину поля преодолели, как навстречу, из леска, танки выползли. Танки средние – Т-III, и всего-то четыре штуки, только у штрафников из оружия винтовки да автоматы. Из них танк не подобьешь.

Мгновенно оценив безнадежную для себя обстановку – все-таки офицеры, хоть и бывшие, – штрафники повернули назад, к немецким окопам.

Добежав до окопов, я с лейтенантами спрыгнул к засевшим здесь бойцам. «Эх, батарею бы сюда, хоть «ЗИС-2», хоть «ЗИС-3», – подумалось. Немецкие Т-III – это не «тигры» или «пантеры». Их из наших пушек запросто подбить можно. «А если артогонь по рации вызвать?» – мелькнула дерзкая мысль.

– Слушайте меня! Батальон остался без управления, ротные и взводные погибли. Пока я свяжусь с командованием по рации – машина наша вон там – и запрошу помощь, держать оборону! Это приказ!

Я повернулся к лейтенантам:

– Лейтенант Кошелев! Лейтенант Фролов! Остаетесь здесь и попробуйте организовать оборону. Я – к рации.

А сам – бегом через поле к рощице. Запыхался – давно уже не бегал по пересеченной местности. Радисту показываю – включай, а сам открытым ртом воздух ловлю.

Пока он с рацией возился, я отдышался слегка и определился по карте.

– Сучкова вызывай на связь!

Радист забубнил: «Третий, Третий…»

Через минуту протянул мне гарнитуру:

– На связи.

Я схватил наушники, приложил их к одному уху:

– Товарищ Третий, это Восемнадцатый. – Это был мой позывной на время операции.

В наушниках трещало, слышались голоса на русском и немецком, в общем – хаос.

– Слушаю тебя, Восемнадцатый! – пробилось неожиданно.

– Товарищ Третий! Артиллерийская помощь нужна. Немцы на танках в контратаку пошли, без помощи не удержимся.

– Ты что там – спятил? У батальона командир есть.

– Нет уже. Даю координаты.

Я продиктовал координаты западнее деревушки.

Полковник спросил неожиданно:

– А какое прозвище тебе под Ельцом дали?

– Леший!

– Не обижайся – проверка. Сейчас соединюсь, с кем надо, жди. Конец связи.

И я побежал обратно в деревню. Брать радиста с собой было рискованно.

Добрался до позиции, где находились мои лейтенанты. Половина штрафников успела с поля вернуться – подбирали трофейные автоматы, патроны и гранаты.

Танки ползли медленно, простреливая сектор перед собой из пулеметов. Снаряды берегли, из пушек не стреляли. Плоховато стало у них со снарядами в плотном кольце окружения, чай – не сорок первый год.

Вот уже ими пройдена большая половина поля. Еще пять минут – и они войдут в деревню. Тогда всем хана!

Трофейные гранаты – противопехотные, для танка они слабые, а больше у нас нет ничего, чтобы танки остановить.

Но молодец полковник, не подвел. Зашелестели в воздухе снаряды, рванули дружно. Мы все попрятались в бывшие немецкие траншеи. Раз за разом – четыре залпа. Разрывы мощные, не иначе как гаубицы стреляли. И калибр крупный.