Вариант дракона - Юрий Скуратов

Это была личная силовая структура Березовского, и как тот ни пытался от нее откреститься, делая вид, что никакого отношения к «Атоллу» не имеет, ему этого не удалось.

Надо сказать, оперативники из регионального управления по борьбе с организованной преступностью случайно наткнулись на нее, заинтересовались, и когда копнули, то пришли в состояние некоего столбняка: слишком много высоких имен обрабатывали люди, снявшие под свои производственные нужды помещение в подвале жилого дома на 13-й Парковой улице.

Обозначилась и новая фирма с криминальным душком, также работающая на «большой карман», — «Сибнефть», возглавляемая человеком, широкой публике пока мало известным, — Романом Абрамовичем. Возникла необходимость заняться и этой фирмой.

Стали мы готовить обыски и в Национальном резервном банке, тесно связанном с Центробанком, заинтересовались нарушениями ЦБ, подпадающими под статьи Уголовного кодекса, а также охранным агентством «Конус», обслуживающим Национальный резервный банк, — структурой с грязной репутацией.

Эх, если бы прокуратура все время работала в таком режиме — сколько бы дел нам удалось сделать! Но, увы… Для этого нам надо было бы иметь в три раза больше сотрудников.

Население сразу почувствовало: началась серьезная борьба с теми, кто обобрал государство. Арестовали мы и Валентина Ковалева, бывшего министра юстиции. Поскольку это птица очень крупная, расскажу о нем подробнее.

Дело Валентина Ковалева — также одно из первых в череде громких дел. Началось оно пару лет назад, когда в газете «Совершенно секретно» журналистка Лариса Кислинская опубликовала статью «А министр-то голый» — о банных похождениях Валентина Алексеевича Ковалева. Но дело вовсе не в бане, а в тех преступлениях, которые совершил министр, за что его пришлось даже арестовать.

Не арестовывать Ковалева было нельзя, потому что он слишком сильно начал давить на свидетелей — это во-первых, а во-вторых, имея обширные связи, он мог очутиться за границей и, подобно Собчаку1, Станкевичу2 и другим «ущемленным», начал бы взывать ко всему миру о защите, утверждая, что его преследуют по политическим мотивам… Будучи депутатом Госдумы от Компартии, а если точнее — будучи вице-спикером нижней палаты, Ковалев образовал фонд «Общественная защита прав населения» и стал его президентом, а верный помощник Максимов — генеральным директором. Как сейчас выясняется, на защиту прав угнетенных соотечественников эти люди смотрели в основном через собственный карман: те деньги, которые им переводили различные банки и коммерческие организации, проходили через очень плотный карманный фильтр.

В результате из горловины фильтра вытекал тоненький ручеек.

К слову, став министром, Ковалев открестился от своих политических убеждений и сделался этаким показным демократом, публично демонстрирующим свою преданность Ельцину. Потом, потеряв пост министра, Ковалев повернулся спиной и к демократам. Недаром «МК» в одном из редакционных материалов назвал Ковалева иудой.

Сейчас уже ясно, что, став министром, Ковалев неплохо нажился. Держал он свои деньги в восьми коммерческих банках. Суммы там крутились немалые. У следствия есть доказательства того, что Ковалев снял с депозитных счетов этих банков около двух миллионов долларов. Из «РАТО-банка» он получил 269 тысяч «зеленых», из «Монтажспецбанка», возглавляемого «зарешеченным» Ангелевичем, — 260 тысяч, примерно столько же из банка «Флора» и так далее. Неплохо для государственного чиновника? Плюс ко всему деньги, которые прилипли к карману в фонде… В общем, набежала приличная сумма, приличная даже для удачливого бизнесмена.

Жить начал Ковалев на широкую ногу. Построил дачу в престижном Суханове. Дача эта, к слову, оформлена на его имя. Оценена специалистами в шестьсот тысяч баксов. Вообще-то официально дача подарена Ковалеву президентом компании «Русский сахар». Интересно было бы знать, какие услуги министра стоили так дорого? На эти и другие вопросы должно ответить следствие, ведущееся в настоящее время.

Кстати, деятельность «сахарного» короля закончилась печально — он был разнесен на куски взрывом в собственной автомашине.

Короля нет, а дача в поселке Суханово осталась. В бытность свою в Госдуме Ковалев помог «сахарному» королю «изменить две статьи в законе». Это обернулось большими убытками для государства и сверхприбылью для короля.

В Подольском районе, под Москвой, у Ковалева есть еще один особнячок. Фамильный. Оформлен на имя жены. Особнячок еще только достраивается, но уже оценен в семьсот тысяч долларов.

У следствия имеются факты того, как министр Ковалев получал деньги в банке «Флора» — по десять тысяч долларов каждый месяц. Это была «зарплата». Деньги каждый месяц Ковалеву приносила персональная кассирша — некая госпожа Кучина, сотрудница банка. Сохранились корешки пропусков, которые выписывали Кучиной в охране министерства в дни «зарплат» Ковалева.

И так далее.

Ну а фонд, организованный Ковалевым и призванный якобы помогать нашим соотечественникам в ближнем зарубежье, которых там лишили всего — и прав, и возможности нормально жить, а в некоторых республиках даже языка, — также в основном помогал Ковалеву, Максимову и еще некоторым приближенным к «телу» людям. На деньги фонда были куплены пять автомашин — для обслуживания самих себя, естественно, и еще — ковалевской жены. На деньги фонда Ковалев издал книгу. Ездил на них вместе с помощником за границу — но, скажем, не в Таджикистан, где русские загибаются, и не в Латвию, в которой из каждого русского стараются сделать латыша, а в Таиланд, в Индонезию, в другие страны, где есть море и солнце и если встречаются русские, то только «новые», выписывали себе оч-чень недурственные командировочные — по триста долларов в сутки.

Надо добавить, что при обыске у Ковалева был найден пистолет незарегистрированный, вроде бы ничейный, но с отпечатками пальцев бывшего министра. По слухам, подарил этот пистолет Ковалеву то ли некий шейх, то ли видный восточный лидер, то ли еще кто-то, но Ковалев почему-то не захотел легализовать оружие. За это также придется отвечать…

И так далее.

Историю эту можно было бы давно закончить и передать в суд, но события последнего времени невольно наводят на мысль, что на всех силовиков у окружения Бориса Николаевича есть свои пленки с компроматом. К этому выводу пришли многие журналисты после того, что случилось со мной. Иначе ведь силовиков не удержать в руках, они могут начать «неуправляемую» войну с беспределом. А это, как показывают события, Кремлю как раз и не нужно. Всех, кто сумел приблизиться к тайнам заоблачных счетов и их владельцам, убирают. Убрали Алмазова — честного налогового полицейского, убрали Кожевникова — честного главного следователя МВД, и так далее. Список этот можно продолжить. Путин, находясь в свое время во главе ФСБ, постарался особо — расформировал самые опасные для всякого суперкрупного ворюги управления — экономической контрразведки и контрразведывательного обеспечения стратегических объектов. Первое раскручивало все самые громкие экономические дела последних лет, второе — не давало, чтобы предприятия, составляющие славу России, позволяющие ей защищаться, не уходили за бесценок в руки иностранцев. Теперь этих управлений нет. Похоже, что шеф ФСБ — теперь уже бывший, — выполнял чей-то заказ. Чей?

А если бы он отказался выполнять, то нате вам — пленочка с компроматом. Тем более что подобная информация уже промелькнула на страницах СМИ, а с цифровой камерой можно снять любые сюжеты. То, что сейчас происходит, — покруче, чем самый крутой беспредел. Только чем все это закончится, вот вопрос.

Я понимал, что времени мне отведено совсем мало, я спешил…

Мне было приятно отмечать, что многие сотрудники были рады моему появлению в прокуратуре, их лица при встрече светлели, каждый стремился сказать хотя бы несколько поддерживающих слов, меня останавливали в коридорах, желали удачи.

Это очень, очень поддерживало. Ведь поймите, мне было крайне трудно: я появлялся на работе примерно в восемь тридцать утра, покидал здание в одиннадцать часов ночи, все время находился в огромнейшем напряжении, все время на людях. Ведь я знал, что любой из этих дней может оказаться для меня последним. Хотя можно было послать, конечно, все ко всем шутам, закрыть глаза на коррупцию и кремлевское воровство и пойти на компромисс, который мне постоянно предлагали Путин и Степашин — дать, например, согласие войти в состав Конституционного суда (должность, очень почетная) вместо умершего Олейника или уехать послом в Финляндию. И все бы мигом забылось, и сам бы был целее, не рвал бы себе нервы и сердце. Но этого я не мог себе позволить.

Надо отдать должное сотрудникам Главного следственного управления, руководимого Михаилом Борисовичем Катышевым, — они работали не покладая рук — самоотверженно, на износ, приезжая на работу рано утром и уезжая поздно ночью. С огромным теплом я вспоминаю Владимира Ивановича Казакова, Георгия Тимофеевича Чуглазова, Петра Георгиевича Трибоя и других. Это на них сделали ставку и Катышев и я, это они заставили Россию приникать к экранам телевизоров и ловить каждое слово о «прокурорских новостях», они не дрогнули, в отличие, скажем, от моего старого друга Розанова или Чайки, которые пытались хитроумно лавировать.