Обитель Короля снов - Валентина Зайцева

волосы хлестали вокруг, но я чувствовала только его, прижимающего меня, захватывающего мои чувства, пока наши губы сливались. Это было яростно, неистово и, чёрт возьми, лучший поцелуй в моей жизни. Если Грезар никого не целовал до меня, это было незаметно. В его движениях не было ничего сдержанного, и это делало их ещё более волнующими. Мне было плевать на ветер, хлещущий по лицу, или сны тысяч людей, проносящиеся мимо. Он был и гаванью, и бурей, и всем остальным, и я была захвачена, взволнована и поглощена этим.

И вдруг двери остановились. Лес был пуст и тих, всё как прежде. Момент закончился, едва начавшись. Он отстранился, в глазах — безумный взгляд. Это не был взгляд мужчины после первого поцелуя. Это было лицо того, кто прыгнул в пропасть и упал. Он развернулся и ушел за красную дверь к поляне, оставив меня одну, растерянную, с покалывающими губами и воспоминанием о самом жарком поцелуе в моей жизни.

Глава 15

Я не двигалась. Неуверенность пригвоздила меня к земле. Сквозь просвет между дверями я видела Грезара. Он был в десяти шагах, но пройти это расстояние оказалось непосильно. Мы поцеловались. Эта мысль наполняла меня ужасом. Ужасом, потому что я этого хотела. Боже, не должна была. Грезар был моим врагом. Может, мы больше не жаждали убить друг друга, но друзьями не были, и уж точно не чем-то большим. Но в тот момент я позволила горю по Кириллу заглушить здравый смысл. И безрассудно поддалась поцелую. Какой же я была глупой? Грезар не хотел меня целовать. Он никогда не выказывал интереса ко мне в этом смысле. Напротив, твердил, что я и мой род — ужасные создания. А я, как идиотка, бросилась к нему, словно отчаявшаяся женщина, пытающаяся забыть бывшего, чем я и была. Но в этом была виновата не только я. Он вернул меня к Кириллу, пусть и во сне. Он вверг меня в это состояние. Я забывала своего подлого бывшего. Какое, чёрт возьми, право он имел возвращать меня туда? Никакого. Если у меня и появились чувства к этому измученному подонку, это его вина.

Всё это хорошо, но мне предстояло вернуться к нему, сесть у костра напротив и притвориться, что всё в порядке, что моя жизнь не перевернулась из-за поцелуя, который ужаснул его так же, как ошеломил меня. Я смотрела, как он разводит костер, его лицо не выдавало эмоций.

Ох, чёрт. А что, если он просто держал меня, чтобы я не улетела в ветре, а я ошиблась и начала его целовать? Стыд захлестнул душу, пока я не прокрутила момент в голове. Он точно поцеловал меня первым. Тогда почему его лицо выглядело так, будто он жевал лимон? Ладно, если он может притворяться, что ничего не было, я тоже могу. Я вытерла последние слезы рукавом, глубоко вдохнула и выпрямилась.

Он ковырял огонь палкой, старательно избегая моего взгляда. Я села на свое место, ожидая, когда он посмотрит на меня. Тишина между нами была пропастью, нарушаемой лишь легким шелестом листьев, когда Ворон шевельнулся на ветке.

— Хорош…

— Если скажешь «хорошая погода», я встану и уйду с этой поляны.

Вот, значит, как будет.

Я откашлялась, в животе сжалось.

— Я хотела сказать «хороший огонь», но если мы будем странно себя вести из-за того, что произошло, то скажу, что думаю.

Он встал, лицо стало откровенно кислым.

— Этого не может быть. Ничего этого не может быть.

Я вдохнула, пытаясь унять нервы, грозившие меня захлестнуть. Я не чувствовала себя такой робкой с тех пор, как в восьмом классе я приглашала Михаила Беляева на свидание. Тогда он отказал, и мне пришлось вытерпеть лишь хихиканье класса. Я бы предпочла это миллион раз вместо унижения, к которому вела эта беседа.

— Ладно. Ничего не было. Мы не целовались. Ты не держал меня так, будто от этого зависела твоя жизнь. — Я встала и вонзила в него свой взгляд.

Грезар не мог смотреть мне в глаза. Куда делся тот заносчивый хам, которого я встретила недели назад?

— Вернись к своему парню. Он явно по тебе скучает.

Я остолбенела.

— Ты что, спятил? В каком чёртовом мире кто-то целует так, как я тебя, и хочет вернуться к подлому бывшему?

— В моем мире, Мария, — его голос дрожал от гнева. — В моем мире, частью которого ты не являешься. Мире, где тебе не место и куда ты не должна была попасть.

Гнев захлестнул меня. Если он может кричать, то и я могу. Нас все равно никто не услышит в этом лесу.

— Я не просилась сюда! — заорала я. — Ты меня притащил!

Его взгляд наконец встретил мой. Огонь отражался в его глазах, придавая им безумный вид.

— Так иди домой. Дверь прямо там.

Я стояла, уперев руки в бока. Не знаю, почему мне так важен был тот поцелуй. Я едва его знала, и большую часть времени он держал меня связанной. Я должна ненавидеть его жалкую душонку, и ненавидела. Ненавидела с жаром, но у этой страсти была обратная сторона, и она сжигала меня.

— Я не уйду. Я уже говорила тебе. Я пройду через ту дверь, только если ты поднимешь меня и швырнешь.

Мой голос эхом разнесся по лесу. Глаза Грезара пылали ненавистью. Таким холодным взглядом он не смотрел на меня с нашей первой встречи. Сердце разрывалось от его ледяного взора. Как я так ошиблась?

— Этого ты хочешь? Это можно устроить, — отрезал он.

Я сглотнула. Это не то, чего я хотела. Ничего из этого я не хотела.

Он прошел прямо через огонь, не обращая на него внимания, и грубо схватил меня. Мир перевернулся, когда он подхватил меня на руки. Это было бы романтично, если бы его глаза не горели злобой.

Я била его в грудь, что было абсолютно бессмысленно. Словно ударять стальную стену резиновой уткой. Он едва замечал мои кулаки, неся меня к красной двери.

Вот и всё. Он выбросит меня через дверь, и всё закончится. Он пнул дверь ногой. Она распахнулась, открывая мою убогую спальню в убогой квартире.

— Ты трус, — выкрикнула я. — Один поцелуй, и ты в ужасе. Тьмолисы тебя не пугали, хоть и были кровожадными тварями, но поцелуй со мной так тебя напугал, что ты можешь только выкинуть меня, как всех