Развод с чудовищем, или Хозяйка Пустошей - Мона Рэйн

крупных порезов и обработали их. Пыльцы было мало, и множество мелких ран продолжали кровоточить, но самые крупные удалось наконец-то забинтовать.

— Где вы взяли это средство?

— Потом расскажу. Что это за страшные порезы?

— Осколит. Страшный кристалл — грани острые, как бритвы, да ещё нарушает свёртываемость крови. И судя по характеру повреждений, господин Тарк залез в какую-то осколитову нору. Никогда такого не видел.

Мы переговаривались шёпотом. Дыхание Дэйрона стало спокойнее и глубже.

Договорившись по очереди дежурить у постели, я отпустила уставшего врача отдыхать. При взгляде на сильное тело, перевитое бинтами, и бледные губы дракона, хотелось плакать. Надеюсь, Айлин поправится, и это всё, действительно, не зря.

Я осторожно потрогала руку Дэйрона. Теперь его кожа была тёплой. Дракон пошевелился, и его пальцы неожиданно крепко сжали мои.

— Ива, — послышался шёпот.

Я наклонилась к его лицу.

— Я здесь.

— Останься со мной. Не уходи.

47

Я сжала руку дракона в ответ.

— Я здесь, никуда не уйду. Спи, тебе нужны силы.

Дэйрон снова заснул, так и не выпустив мои пальцы. А я чувствовала, что внутри зарождается робкая надежда.

Здесь, в этой комнате, совсем недавно он говорил, что намерен выбраться из Пустошей и вернуть себе магию, а я — всего лишь средство. Но теперь он на свободе. Отказался от шанса достичь желаемого с помощью Рейны. И просит меня побыть рядом.

А я ещё сомневалась в нём, отказывалась ехать в Пустоши. Если задуматься, Дэйрон ни разу ни в чём меня не подвёл. Но как же сложно оказалось довериться кому-то после того, что сделал Ник.

Через несколько часов меня сменили, и я поспешила в кладовую собрать кристаллическую пыль. Её было совсем немного, но даже этого количества хватило, чтобы улучшить состояние Дэйрона ещё немного. Драконья регенерация помогала ему восстанавливаться, но весь день и всю ночь он провёл во сне, изредка приоткрывая глаза и проверяя, рядом ли я.

Наутро, собрав ещё немного пыльцы, я отпустила доктора к другим больным, пообещав непременно рассказать о своём лекарстве, когда наш пациент поправится.

Попрощавшись, я поднялась к Дэйрону, чтобы сменить повязки. Раны под ними затягивались на глазах, так что перевязок понадобилось гораздо меньше, чем накануне. Дракон помогал мне, морщась, когда приходилось отдирать присохшие бинты, но не издавая ни звука. Когда мы закончили, он откинулся на подушку и улыбнулся.

— Спасибо, что осталась со мной.

— Как будто я могла поступить по-другому. — Эти слова были слишком похожи на признание, и я поспешила исправиться. — Брачный договор не оставил мне выбора.

В тишине комнаты тихо прозвучал невесомый перезвон. Похоже, Фликс проник в комнату вслед за мной в поисках коллекции кристаллов. Я уже приготовилась что-нибудь выдумывать, но Дэйрон вдруг усмехнулся.

— Забавно. Там, в пещере, когда я уже думал, что не выберусь, мне начал чудиться звон.

Я поднесла ему чашку с бульоном.

— Серьёзно? Расскажи.

Он отхлебнул немного и забрал чашку из моих рук.

— Я не помню, как выбрался на поверхность. В этот раз всё прошло хуже, чем в предыдущий. Осколит токсичен, похоже, у меня начались провалы в памяти и галлюцинации. Несколько раз я открывал глаза, и мне мерещилось, что кристаллы вокруг меня перемещаются с лёгким звоном.

Я задумчиво хмыкнула, отводя взгляд.

— Очнулся я, когда меня уже волокли в карету. В одной руке был виалис, а в другой — камень, обычный чёрный камень. Не знаю, зачем он мне понадобился, но я рад, что не потерял виалис, пока полз в забытьи.

Дракон допил бульон и вернул мне пустую чашку. Убрав её в сторону, я сжала его руку, а другую опустила вниз — чтобы погладить мордочку моего дорогого Фликса. Уверена, что он принял прямое участие в этой загадочной истории.

— Я тоже рада, что ты выбрался оттуда.

На несколько мгновений наши взгляды встретились. Дэйрон прочистил горло.

— Ива, принеси мою шкатулку из кабинета. Надо узнать, как Айлин.

В шкатулке, действительно, было письмо. Пробежав его глазами, дракон потребовал бумагу и написал ответ. Отправив послание, он устало откинулся на подушки и прикрыл глаза.

— Всё хорошо. — Его губы тронула улыбка. — Айлин уже почти в порядке.

Я убрала с кровати шкатулку и письменные принадлежности, чувствуя, что начинаю испытывать неприязнь к этой женщине, из-за которой Дэйрон чуть не расстался с жизнью.

— Ты любил её? Так сильно, что готов умереть за неё?

Дракон задумчиво хмыкнул.

— Считай, что я вернул Эйгардам долг. Когда-то я пытался отнять её у другого дракона. Теперь я примерно понимаю, каково им тогда пришлось.

Я помолчала, обдумывая услышанное.

— Она была твоей женщиной?

— Невестой. Мы должны были пожениться, но я… перегнул палку. Она сбежала, встретила своего истинного, а потом он упёк меня сюда.

Дэйрон открыл глаза и внимательно посмотрел на меня. Наверное, мои вопросы были слишком подозрительны. Я смущённо принялась проверять повязку на его руке.

— Тогда мне казалось, что я почти влюбился. Сейчас я понимаю, что это было не совсем то чувство. Но рядом с Айлин я осознал, чего на самом деле хочу. Что по-настоящему важно для меня.

Его пальцы поймали мои, ненадолго задержав их.

— Хватит, это щекотно. Эти тряпки вообще больше не нужны.

Я послушно размотала бинт и убрала его подальше. Раны и правда выглядели почти зажившими.

— И что же для тебя важно?

Звякнула цепь. Дэйрон содрал опоясывавшие его бинты и швырнул на пол. Потом снова лёг, с наслаждением откидываясь назад и улыбаясь.

— Дети. Дом. Женщина, которая последует за мной, даже если весь мир будет против.

Я подавила желание ощутить под ладонями гладкую кожу на груди, покрытую ещё красноватыми полосами от ран. Всё, что он говорил и делал, было похоже на обещание и укрепляло мою надежду. Но мне всё ещё было страшно поверить и ошибиться.

Фликс снова принялся ползать под кроватью, звеня иголками в наступившей неловкой тишине. Я поспешно встала и собрала ненужные повязки, чтобы унести их и заодно выпроводить ежонка вон. Дракон следил за мной из-под опущенных ресниц.

— Иди отдохни, Ива. Я почти в порядке. Завтра мы вернёмся в столицу.

На меня накатило сожаление. Когда-то я отчаянно мечтала покинуть это место, а теперь не хотела из него уезжать. Потому что здесь мы были вдвоём, а в столице все будто пытались растащить нас в разные стороны.