Слово о солдате - Вера Михайловна Инбер

современник. Копи в себе святую злобу. Но вспомни Володю Куриленко, когда ты будешь идти в атаку или почувствуешь усталость, стоя долгую военную смену у станка. Это придаст тебе ярость и силы… На великой и страшной тризне по нашим павшим братьям мы еще вспомним, вспомним, вспомним тебя, Володя Куриленко!

Константин Андреевич Тренев

Народ бессмертен

Война родит героев! — так говорилось исстари о великой войне.

Так, конечно, можно говорить и о нынешней Отечественной войне.

Это будет правильно. Но этого будет сейчас очень мало. Потому что еще не было в нашей истории подобной войны.

Не было войны, в которой принимал бы такое непосредственное участие весь наш народ.

Сегодня весь великий народ — герой. Беспримерное в его истории испытание послано ему судьбой.

Величайшее в его истории горе посетило страну. Посетило не где-нибудь на ее рубежах или далеких окраинах. Оно пришло к нам, на наши поля и нивы, в наш дом. Пришло в гнусном и страшном виде лютого, смертельного врага. Оно ввергло страну и каждого из нас в бездну горя и опасностей. Но оно же подняло каждого из нас на высоту великого патриотического подвига.

Идет второй год войны. Не просто войны, хотя бы и самой жестокой, а роковой схватки богатыря-народа с набросившимся на него бронированным чудовищем, схватки на жизнь и смерть.

Весь народ и каждый из нас знает это и чувствует день и ночь, на всяком месте и во всяком деле. Чувствует каждым своим вздохом и каждой каплей крови. Это не может не отразиться в каждом мускуле нашего лица.

Посмотрите кругом: лица сейчас хмуры, серьезны и значительны, как никогда. На них отражается и играет зарево грозного пожара. На них легла великая патриотическая мысль, на них вспыхивает великая страсть, любовь к Родине и боль за нее, великая ненависть к врагу и жажда отмщения.

Горе и тревога страны — горе и тревога каждого из нас не только потому, что Родина в опасности, что на фронте тяжело, но и потому, что там, на фронте и за фронтом, в немецком тылу, в опасности наши близкие.

Мы прожили один, и вступили в другой героический год. Велики эти годы. Они будут жить в веках, в памяти и в сердцах далеких-далеких поколений.

И мы будем жить в этой памяти, и мы должны быть достойными современниками, участниками этих героических дней и дел.

История не забудет нас. Признание наших дел и подвигов еще будет, — это мы знаем.

Но оно не только будет, оно уже есть, мы это видим. Мы это чувствуем. Историческое звание защитников Москвы в сорок первом году уже признано за нами, и имена героев этой защиты произносятся с такой же благоговейной признательностью, как звание защитников Москвы в тысяча восемьсот двенадцатом году на Бородинском поле. Звание защитников Сталинграда в наши дни уже овеяно славой, как и защитников Царицына в годы гражданской войны.

Надо каждому из нас быть достойным этих наших братьев-героев. Нужны наши подвиги. История и Родина ждут их от нас и одинаково ценят. Но есть и огромная разница: история может ждать, а Родина ждать не может.

Подвиги наши будут жить в истории.

Но эти подвиги родиться должны сегодня. История будет хранить их в грядущих веках.

Родина требует их в текущие дни.

Ибо история создается именно в эти дни, и чтобы стать достойным жить в истории столетия, надо быть готовым умереть за Родину сегодня.

В этой борьбе сейчас смысл нашей жизни. В этом сейчас должна быть ее цель.

Каждый из нас несет на плечах горе, взвалившееся на Родину и ее судьбу.

Каждый из нас нужен, необходим Родине, каждый из нас — самая большая ее ценность.

Мы все объединены единой великой любовью к Родине-матери. Мы все сегодня, более чем когда-либо, скорбью и гневом объединенные товарищи. Кровью спаянные братья. Мы все сейчас охвачены беспредельной ненавистью к врагу.

Миллионы сердец горят этой ненавистью, как одно-единое сердце.

Но ненависть и любовь не только живут в человеческом сердце рядом. Они родятся одно из другого. Наша ненависть к врагу может проистекать только из любви к Родине.

Кто отдал свое сердце народу, тот всегда будет жить в сердце народа.

Народ бессмертен, и не умрет слава его героев, его верных сынов.

Лев Вениаминович Никулин

Уральские очерки

Товарищи ленинградцы

Под брезентовыми чехлами стояли тяжелые танки; ночью они должны были уйти на фронт. В этих могучих, тяжелых боевых машинах была доля труда человека, которого мы встретили на заводском дворе.

Звали его Алексей Ершов, и было ему за шестьдесят лет. Он кузнец известного в нашей стране трижды орденоносного завода имени Кирова. Зимой прошлого года он приехал вместе с тысячной армией рабочих на Урал из города Ленина. Это было великое переселение завода с запада на восток, передвижение людей из осажденного Ленинграда в город, который теперь по праву называется Танкогород. Старый кузнец перенес в Ленинграде всю тяжесть и лишения осады. Он не уходил из цеха, он работал под бомбежками вражеских самолетов. Иногда в цехе разрывался артиллерийский снаряд вражеского орудия, падали рядом раненые и убитые товарищи, но старик продолжал работать.

Кузнец — старая, заслуженная профессия в армии металлистов. Эта профессия переходит из рода в род. Сын Алексея Ершова выбрал другую профессию. Он поступил в индустриальный институт, и отец радовался, когда думал, что его сын все же будет работать на Кировском заводе, пусть инженером, а не кузнецом, но будет кировцем.

22 июня 1941 года, в первый же день войны, сын Алексея Ершова ушел на фронт. Отец проводил его, они обнялись в последний раз, а 10 июля старик получил извещение о том, что сын пал смертью храбрых…

— Должен вам сказать, — говорит старый кузнец Алексей Ершов, — что война застала меня на покое. Был я пенсионером, никому в тягость не был. Началась война — пришел я в заводоуправление и опять попросился на завод. Работу мне дали легкую, сочли, что старого человека нельзя перегружать. Работал я по деталям в механическом цехе. И вот в тот самый день, когда пришла повестка, подходит ко мне парторг цеха, обнял и говорит: «Прочти, Ершов, и чем можешь отплати гадинам…» Ну, не стану вам говорить, какое для меня это было горе: единственный сын был у меня… Держу в руках извещение, и взяла меня такая