Куриный бульон для души. Выход есть! 101 история о том, как преодолеть любые трудности - Джек Кэнфилд

тому, что у тебя, скорее всего, не будет детей. Облучение потребуется для всего живота. Ты должна принять решение, делать эти процедуры или нет.

Тес не сказала ни слова. Мы просто замерли.

Доктор объяснил, как мне найти детского онколога. Я все думала: «Хватит твердить одно и то же». Мне просто хотелось уйти и побыть наедине с дочерью.

Когда мы сели в машину, я спросила, хочет ли она где-нибудь поесть.

– Нет, – ответила Тес. – Я хочу домой.

Дальше мы ехали молча. Я не хотела ждать, пока мы приедем домой, чтобы поговорить, поэтому припарковалась в тени.

– Дочка, я не представляю, что ты чувствуешь.

Когда я услышала свой голос, то поняла, что, как ни пыталась, я не смогла скрыть свое волнение.

– Слышишь, даже мне страшно. Но при этом такое испытание выпало не мне, а тебе.

Я протянула руку и погладила дочь по голове.

Задумчиво глядя на меня, она удивила меня своими первыми словами:

– Мам, если лечиться радиацией, у меня не будет детей.

Я задумалась над ее словами.

– Но если ты решишь отказаться от радиации, доктор сказал, что тебя могут не вылечить. Разве тут есть, что выбирать? Мы ведь говорим про твою жизнь. Если ты не пойдешь на радиацию, у тебя тоже может не быть детей – потому что тебя самой не будет. Ты понимаешь это?

Я больше не могла сдержать слез. Я не могла поверить, что говорю своей любимой дочурке, что она вынуждена выбрать бесплодие. Мы крепко обнялись и долго не отпускали друг друга.

– Наверное, ты права, мама.

Ее голос звучал печально и задумчиво.

– Значит, решено. Милая, все будет хорошо. Я найду тебе самого лучшего доктора, обещаю! Ты все еще хочешь поехать домой?

– Да, мам, поехали. Я очень устала.

– Я сразу начну искать врача.

Пока я вела машину, Тес молчала. Большую часть дороги домой я держала ее за руку, и она в ответ тоже крепко держала мою.

По крайней мере, мы поговорили об этом. Другого выбора не было: Тес во что бы то ни стало должна жить.

Я висела на телефоне, разыскивая подходящего онколога, изучала рекомендации друзей, проверяла списки врачей из различных клиник. Одно имя попалось мне раз шесть. Теперь я знала, с кем связаться.

Он был таким, как я мечтала. Они с Тес сразу стали понимать друг друга. Он слушал, когда она говорила, и общался напрямую с ней. Я нужна была, только чтобы подписать бумаги. Дочь доверилась ему с первого дня их встречи. И это было огромное облегчение. Их отношения стали важным шагом к исцелению. Всю следующую неделю Тес провела в больнице. Ее дни состояли из бесконечных осмотров, анализов крови, спинномозговой пункции и множества рентгеновских снимков.

Две полные недели радиации, два с половиной года химиотерапии каждые две недели, около 20 спинномозговых пункций – и наконец лечение Тес было завершено. После этого она должна была ходить на ежегодный осмотр и сканирование тела для мониторинга болезни, которая, похоже, покинула ее тело!

Через шесть лет мою дочь объявили здоровой! Тогда, в машине, Тес приняла важное решение, которое спасло ей жизнь.

За это время дочка окончила школу и уехала учиться в колледж. Потом она встретила молодого человека, и у них завязались серьезные отношения, она его полюбила. Когда ее парень вступил в ряды морской пехоты, Тес последовала за ним в Северную Каролину и поселилась недалеко от военной базы.

Дочь была счастлива и наслаждалась жизнью, которую она получила, выбрав радиотерапию много лет назад. А однажды у меня зазвонил телефон. В трубке зазвучал мелодичный голос Тес:

– Мам, привет, у меня новости. У нас будет ребенок!

Эми Э. Заяц

Возвращение моего сына

Жизнь – интересная штука… В конце концов самая большая боль становится твоей силой.

Дрю Бэрримор

Однажды поздно ночью мне позвонила соседка.

– Трэвиса увезли на «Скорой». Он попал в аварию.

Моему единственному сыну было двадцать четыре.

– Что случилось? Он ранен?

Мне хотелось спросить: жив ли он, но я не могла заставить себя произнести эти слова.

Четырнадцать лет назад в автокатастрофе мы потеряли отца Трэвиса, Денни. Это было ужасно. Я просто не пережила бы утрату еще и сына.

Вместе с Трэвисом в аварию попал сын соседки и еще один юноша, но оба отделались ушибами: они ехали на заднем сиденье.

– Я за тобой заеду, – предложила соседка. Она знала, что я плохо вижу в темноте и не могу ночью водить машину.

Пока ждала, я молилась и сновала по комнате.

«Пожалуйста, Господи, пусть с ним все будет хорошо. Не дай ему умереть».

Когда соседка приехала, я позвонила своей матери и племяннику.

Мы приехали в реанимацию, и я хотела сразу же пойти к Трэвису, но врач сказал, что это невозможно: сейчас сына готовят к перелету в Кентукки, в медицинский центр при местном университете.

– Я могу полететь с ним? – спросила я.

– В вертолете нет места, вам придется ехать на машине.

С мамой и племянником мы отправились в Кентукки. Там я наконец-то смогла увидеть сына. Куском металла Трэвису порезало лицо рядом с правым глазом, и ему пришлось наложить много швов.

У сына остался шрам, но зрение не пострадало и в конце концов он полностью поправился.

Доктор выписал ему болеутоляющие и отправил домой. Тогда-то я и начала терять сына.

Из-за травмы Трэвис испытывал сильную боль, которую пытался подавить таблетками. Вдобавок к этому он переживал из-за шрама на лице, а из-за аварии у него развилось ПТСР[27].

Поначалу сын отказывался выходить на улицу, а когда все же решился – натягивал шапку на лоб, чтобы спрятать шрам.

Трэвис всегда был красивым парнем и пользовался успехом у девушек, но никогда этого не осознавал. Но теперь он избегал людей не из-за тщеславия, а потому что ему было неловко.

Я говорила Трэвису: ничто не может изменить того, насколько он прекрасен, потому что красота идет изнутри. Я говорила ему все, что может сказать мать сыну, но он не хотел моей помощи.

Через какое-то время Трэвис все же перестал прятать свое лицо под шапкой и начал выходить на улицу.

Его посттравматическое расстройство не проявлялось, пока ему не пришлось ехать в чьей-то машине на пассажирском сиденье. Он кривился и отворачивался, когда проезжали мимо места аварии, и очень нервничал и переживал из-за того, как другие водят машину. Дошло до того, что сын стал командовать, когда тормозить, включать поворотник, набирать или