Те, кто охотится в ночи - Барбара Хэмбли

Исидро склонил голову, его бледные волосы упали паутинчато на серый бархат воротника.

-- Не бойтесь, госпожа. Законы я помню. -- Его пальцы сомкнулись, как наручник, на запястье Эшера и повлекли к выходу.

Глава 12

-- Она испугана, -- чуть погодя сказал Эшер. -- И не потому, что оказалась в скверной компании, -- добавил он, вспомнив касание холодных пальчиков Гиацинты. -- У вампиров все мастера такие нервные, когда речь заходит об их власти?

-- Не все.

Грохот копыт и колес по дереву и асфальту удалялся, пока не смолк в ночи. На углу еще слышались голоса из маленького кафе, но в целом район Монруж был тих. Он разительно отличался и от обветшалого великолепия особняков Маре, и от чумазых трущоб, среди которых он располагался. Здесь стояли высокие закопченные серовато-коричневые -- словом, типично парижские дома; ставни убогих магазинов были закрыты, равно как и окна верхних этажей; свет пробивался в щелки лишь на некоторых чердаках, где еще работали слуги. На асфальтовом покрытии шаги дона Симона не производили ни малейшего шума, а голос был не громче бормотания ветра в листве:

-- Во многом это зависит от города и от личности. Трудность положения Элизы в том, что она лишь немногим старше своего выводка и слишком мало была вампиром, прежде чем стать госпожой Парижа. Кроме того, она крайне неудачно выбирает птенцов.

-- Вы полагаете, Кальвар искал контакта с вампиром церкви Невинных Младенцев, борясь за власть с Элизой?

-- Подозреваю, что так. -- дон Симон остановился перед неприметной дверью. Центральный вход в катакомбы выходил на плас Денфер-Рошеро, но там было слишком оживленное движение -- грохот фиакров долетал временами даже до этой безлюдной улочки. Луна ушла. Небо над печными трубами было цвета сажи.

-- Элиза, несомненно, убеждена в этом, -- продолжал испанец. -- Вы, наверное, обратили внимание: ее особенно разозлило то, что птенцы (в частности эта Гиацинта, которая, я полагаю, в дальнейшем окончательно отобьется от рук) тоже готовы принять такую точку зрения. Существуй он, этот вампир церкви Невинных Младенцев, его власть была бы несравнимо большей, чем власть Элизы или даже любого из нас.

-- Фактически -- дневной охотник?

Дон Симон не ответил. Казалось, он был погружен в раздумья, и Эшер дорого бы заплатил, чтобы узнать, как звучит для вампира эта тихая ночь. Вслушивается ли он сейчас в дыхание людей, спящих во вздымающихся вокруг домах, или его сверхъестественный разум различает даже оттенки их сновидений? Наконец вампир сделал знак; Эшер еще раз оглядел пустынную улицу и, достав отмычку, приступил к работе.

-- Ночной сторож сидит в конторе у противоположного входа, -пробормотал вампир, причем звук возник скорее в мозгу Эшера, нежели в ушах. -- Спит, без сомнения, и вряд ли помешает.

Дверь уступила осторожному нажиму. Эшер спрятал отмычку и предоставил Исидро первому проникнуть в тесный вестибюль -- единственное помещение парижских катакомб, располагающееся выше уровня земли. Послышался тихий скрип дверной петли, приглушенный шорох, затем чиркнула спичка -- Исидро нашел фонарь охранника. Эшер переступил порог и закрыл за собой входную дверь.

Помещение с обшарпанной конторкой перед железной решеткой, отгораживающей дальний угол, было тесновато даже для двоих. Фонарь стоял на краю конторки, освещая лишь тонкие, как у скелета, руки Исидро, разбирающиеся с нанизанными на обруч ключами.

-- Хорошо знают дело французы, -- пробормотал вампир. -- Вот карта подземных переходов, но все же постарайтесь держаться поближе.

-- Я могу ориентироваться по свету фонаря, -- заметил Эшер, принимая захватанную, грязную карту.

Исидро приостановился, отпирая решетку.

-- Я имел в виду другое.

-- То есть вы полагаете, что он действительно здесь? -- тихо спросил Эшер, придерживаясь за стену, чтобы не оскользнуться на узких ступенях. -Что он здесь до сих пор?

-- Чисто логическое заключение. Как заметила Элиза, в сточных трубах постоянная сырость. А известно, что, чем старше вампир, тем больше его донимают боли в суставах. Старейшие вампиры Парижа, с которыми я когда-то встречался, Луи де Бельер-Фонтаж и Мари-Тереза де Сен-Аруа, -- все они страдали от этого. Луи был придворным Анри Третьего, одним из его затянутых в кружева тигров, я знал этого человека долгие годы. Не думаю, что он примирился с тем, как Король-Солнце приручил аристократов. Он называл их Les fruits de Limoges -- много лоска и мало сока. И все же он был испуган, покидая Версаль. Он был стар, стар и утомлен, когда я видел его в последний раз. Его донимала боль в суставах, он боялся выйти из убежища, охотился все меньше и меньше, пил бычью кровь, воровал цыплят, пользовался остатками черной мессы. Неудивительно, что вскоре он был выслежен и убит.

-- Когда это случилось?

-- Во время одного из скандалов с ведьмами в правление Короля-Солнце. -- Дон Симон приостановился на нижней ступеньке лестницы, вслушиваясь в темноту.

-- Если убийца, которого мы ищем, и впрямь существует, -- пробормотал Эшер, и эхо прозвучало -так, словно все похороненные здесь повторили шепотом его слова, -- то он сейчас наверняка в Лондоне.

Исидро еле заметно качнул головой.

-- Я думаю, вы правы. -- Голос его был подобен дуновению сквозняка из дальних тоннелей. -- Я никого здесь не чувствую. Ни людей, ни вампиров, ни призраков. Только слабый резонанс от самих костей. -- Он поднял фонарь повыше: свет позолотил влажные стены, мокрую гальку, грязь под ногами. Дальше все тонуло в подземном мраке. -- Тем не менее держитесь поближе. Галереи пересекаются и ветвятся, сбиться с пути легко.

Как призраки в кошмарном сне, они двинулись в темноту.

Голые штреки древних гипсовых копей под Монружем, затем прорубленные в камне черные тоннели, чьи стены, казалось, давят и душат. Следуя за стройным силуэтом Исидро, Эшер то и дело касался волосами потолков, закопченных свечами туристов.

Постоянно попадались столбы, выдерживающие чудовищный вес верхних слоев земли, улиц и зданий, и воображение тут же задавало вопрос: что будет, если потолок сейчас рухнет? Иногда свет проваливался в ответвляющиеся тоннели или вспыхивал в лужицах не более дюйма глубиной.

Эшеру подумалось вдруг, что в этом царстве смерти он -- единственный живой человек. А тот, кто идет рядом с ним, вслушиваясь в темноту, -- мертв вот уже три с половиной столетия. Тот же, кого они ищут, умер чуть ли не шесть веков назад.

Если он, конечно, вообще существует.

Призрак, в которого верят мертвые.

-- Ясно, что убийств среди парижских вампиров не было. -- Эхо снова разбежалось по ветвящимся коридорам. -- Почему ему понадобилось преследовать именно Кальвара?

-- Может быть, Кальвар рассказал ему слишком многое. -- Исидро задержался, чтобы обозначить меловую стрелку на стене, и двинулся дальше. -Кальвар хотел стать мастером вампиров. Если он действительно беседовал с вампиром церкви Невинных Младенцев, то мог оскорбить его своим стремлением к единоличной власти. Мы не знаем, когда они встретились. Кальвар мог покинуть Париж, именно спасаясь от этого вампира, а вовсе не потому, что его планам препятствовала Элиза. Не следует сбрасывать со счетов и то, что Кальвар был протестант. Сотню лет назад я бы, например, ни за что вас не нанял, если бы заподозрил в вас хоть какую-то склонность к этой ереси.