Душа мумии. Рассказы о мумиях. Том 1 - Александр Шерман

Ошибка в опознании

История египетских мумий — подвергнутых церемониальному бальзамированию останков людей или животных — насчитывает 5,000 лет. В Европе мумии начали появляться в Средние века, главным образом благодаря вере в их целебные качества. Здесь сказался опыте древних греков, применявших в медицине асфальт или битум, вещество, сочащееся из земли в Персии и других регионах Ближнего Востока[23]. Согласно историку Плинию Старшему и древнеримскому врачу и натуралисту Диоскориду, битум использовался для лечения чрезвычайно широкого спектра недугов, от зубной боли до дизентерии.

Мы можем только строить догадки о том, каким именно образом битум начал связываться с забальзамированными телами умерших египтян. Распространенное мнение (во многом основанное на сочинениях арабского ученого и врача XII в. Абдул Латифа[24]) гласит, что темный окрас мумий, вызванный старением бальзамических составов, был ошибочно принят за результат воздействия битума, в котором якобы вымачивались тела и их покровы. В мумиях увидели альтернативный источник столь необходимого для медицинских нужд битума, становившегося все более редким. И действительно, Латиф утверждал, что вещество, «находящееся в полостях тел из Египта, немногим отличается» от природного битума, и «если возникают какие-либо трудности в добывании последнего, может быть использовано вместо него».

Персидское наименование битума — тит или mumia; вариациями этих слов начали обозначать битум, в котором египтяне предположительно вымачивали мертвые тела. Со временем так стали называть и сами мумифицированные тела; отсюда пошло известное нам сегодня слово «мумия».

Торговля мумиями

К XVI в., несмотря на все официальные запреты, экспорт мумий из Египта в Европу, где их перемалывали на «лекарства», стал вполне серьезным бизнесом; Б. Фаган называет его «процветающей торговлей человеческой плотью»[25]. Возникли «старательские» и торговые сети. Дело было прибыльным, и многие европейцы — англичане, испанцы, французы, немцы и другие — начали экспортировать целые мумии или тюки с их фрагментами из Каира и Александрии. В «Истории египетских мумий» Томас Петтигрю замечает: «Как только стало понятно, что мумии представляют известную ценность в медицинской практике, многие дельцы занялись торговлей ими; они разоряли гробницы в поисках все новых мумий, которые затем расчленялись на куски с целью продажи». И местные жители, и приезжие купцы раскапывали могилы и перевозили мумии в Каир, где, как писал Абдул Латиф, «они продавались по дешевке. За полдирхема я купил три головы, наполненные веществом [битумом]».

Одним из торговцев был лондонский купец Джон Сандерсон, агент британской «Турецкой компании». Он провел год в Египте и оставил живое описание визита в мемфисские усыпальницы в 1586 г.: «Нас спустили с помощью веревок, словно в колодец; с горящими восковыми свечами в руках мы сту пали по телам всевозможных форм и размеров… Они не издавали неприятного запаха… Я отламывал разные части тел, дабы изучить превращение тканей в лекарство, и привез домой различные головы, руки, кисти рук и ноги, намереваясь выставить их; мы также привезли в Англию на “Геркулесе” боо фунтов в кусках для Турецкой компании. Сверху они укутаны более чем сотней слоев полотна, каковое часто гниет и спадает, и тогда видна кожа, плоть, пальцы и ногти, и все это твердое и сделавшееся черным. Я привез в Англию на память маленькую руку и подарил ее брату, а тот передал ее доктору из Оксфорда».

Помимо медицины, мумии сами по себе превратились в своеобразный аттракцион. В 1668 году Сэмюэл Пипс записал, как после ночной попойки отправился в портовый склад посмотреть на мумию, прежде чем она будет измельчена в порошок: «На складе у одного купца видел мумию, туловище мужского или женского тела, черное и твердое. Я никогда не видел мумий и получил большое удовольствие, хотя зрелище и отталкивающее. Купец подарил мне немного [порошка] и кость руки». Подобные фрагменты мумий нередко попадали в «кабинеты диковинок» состоятельных джентльменов; в 1639 году гость, осматривавший одну небольшую коллекцию, отметил такие разнородные экспонаты, как два ребра кита, чучело пеликана, руку русалки и руку мумии.

В области торговли мумиями быстро распространилось неизбежное мошенничество. Когда «настоящие» древние мумии стало трудно или сложно добывать, поставщики начали удовлетворять спрос, используя тела казненных преступников. Петтигрю рассказывает о французском медике Ги де ла Фонтене, придворном враче короля Наварры, который в 1564 г. заинтересовался торговлей мумиями в Александрии. При осмотре склада крупнейшего торговца выяснилось, что тот пополнял свои запасы телами недавно умерших людей, зачастую казненных преступников или рабов; их тела обрабатывали битумом и клали на солнце, после чего мумифицированные ткани продавались под видом подлинных мумий1^.

В ответ на вопрос, продолжает Петтигрю, не умерли ли эти люди от какого-либо ужасного заболевания, один из торговцев ответил, что «ему безразлично, откуда они, были ли старыми или молодыми, женщинами или мужчинами, от какого заболевания умерли… главное — заполучить тела, а в бальзамированном виде их никто не различит». Иногда использовались даже тела животных. Мумифицированные «дети» порой оказывались забальзамированными ибисами; среди поддельных фрагментов мумий попадались и останки верблюдов.

Использование мумий в медицине

Мумия или «mumia» обычно представляла собой измельченное тело либо части тела; порошок использовали наружно, в качестве притирания, либо смешивали с питьем. Целебные свойства mumia были прописаны в стандартной фармакопее и активно рекламировались докторами, аптекарями и цирюльниками-хи-рургами. В XVI–XVII вв. mumia стала одним из самых распространенных лекарственных средств в ассортименте европейских аптек.

Mumia наперебой расхваливали некоторые из наиболее выдающихся врачей и ученых эпохи. К примеру, Фрэнсис Бэкон считал, что «mumia обладает великой способностью останавливать кровотечения», а Роберт Бойль видел в ней «одно из полезных лекарств, которое наши врачи рекомендуют и прописывают от ушибов и царапин». Зять Шекспира, врач Джон Холл, пытался лечить эпилептика, поджигая «смесь ароматической бензойной смолы, истолченной mumia, пека и сока руты»; пациент вдыхал дым в качестве успокоительного средства. Известно, что французский король Франциск I всегда носил с собой мешочек или кошель со смесью mumia и истолченного корня ревеня и «не боялся никаких несчастий, имея при себе немного этого снадобья» для лечения любых болячек — от головной боли и царапин до расстройства желудка и переломов. В 1549 г. Екатерина Медичи даже отправила в Египет за mumia своего капеллана.

Аптекарский сосуд для хранения mumia (Германия, XVIII в.).

Еще в XVIII в. врачи с энтузиазмом прописывали порошок из мумий — будь то голова, сердце, жир, кожа или кости — от таких разнообразных заболеваний, как свернувшаяся кровь, «резкие боли в селезенке», кашель, «вздутие тела», блокирование менструальных выделений и маточные инфекции, мокнущие раны, болезненные родовые схватки, припадки истерии, высыхание и сокращение конечностей, боли, судороги, «твердость шрамов», оспины, «всевозможные» флюсы, катар, дизентерия, лиэнтерия (понос с выделением непереваренной пищи), подергивание конечностей и неврологические заболевания, «в особенности эпилепсия».

Чем объяснялись эти экстравагантные взгляды? Частично, по-видимому, верой в то, что в мумиях заключалась таинственная жизненная сила, которая передавалась больному и способствовала выздоровлению.

В формировании подобных воззрений важную роль сыграл Парацельс, швейцарско-немецкий медицинский реформатор XVI века. Парацельс считал, что при поедании мяса животного человеку передаются и особые качества данного животного. Древние мумии становились все более редкими, и можно было, ссылаясь на мнение Парацельса, с таким же успехом (и даже лучше) использовать свежие тела. Как указывает Ричард Сугг, Парацельс рекомендовал более или менее свежие тела. «Если бы докторам была известна целебная сила этой субстанции», — настаивал он, — «никакое тело не провисело бы на виселице более трех дней»[26].

Последователь Парацельса, влиятельный немецкий химик Иоганн Шредер, давал еще более четкие указания. Он рекомендовал «цельный и свежий без изъяна труп рыжеволосого мужчины (так как у подобного человека кровь легче и плоть здоровее) около двадцати четырех лет от роду, умершего насильственной смертью (не от болезни), который сутки подвергался воздействию лунного света». Плоть следовало довести «до состояния, когда она будет напоминать копченое мясо и перестанет издавать неприятный запах». В начале XVII в. Пьетро делла Валле утверждал, что лучшие по качеству мумии получаются из тел «девиц и девственниц» — мнение, которое и в 1824 г. разделял Жан Батист де Рокфор.