Невидимая рука. Введение во Взгляд на Историю как на Заговор - Ральф Эпперсон

Юг покупал эти корабли у Англии и Франции для прорыва блокады, и Государственный секретарь Уильям Сьюард понимал всю важность того, чтобы удержать эти две страны от войны. Он «предупреждал Британское правительство: „Если какая-либо Европейская держава спровоцирует войну, мы не станем от нее уклоняться.“ Подобным же образом Сьюард уведомил Mercier, что признание Францией Конфедерации будет иметь следствием войну с Соединенными Штатами» 22.

Линкольн не забывал об опасности, исходящей от Европейских банкиров и двух Европейских стран — Англии и Франции. Главный вопрос войны для него был — сохранение единства. Он повторял, что сохранение Союза было его главной задачей. «Моей первейшей целью в этой борьбе является сохранение Союза. Если бы я мог спасти Союз, не освобождая ни одного раба, я бы сделал это» 23.

Но хотя Линкольн и не вел войну для решения вопроса о рабстве, 22 сентября 1862 г. он издал Манифест об Освобождении рабов, заявляя право на это как Главнокомандующий Армии и Флота. Не было решения Конгресса, только единоличное решение Президента Соединенных Штатов. Но его решение имело силу закона, и Американский народ так это и воспринял.

Помимо внешней угрозы со стороны Англии и Франции Линкольну пришлось бороться с внутренней угрозой — центральным банком. 25 февраля 1865 г. Конгресс принял Акт о Национальном Банке. По этому закону на основе федерального устава создавался национальный банк, который имел полномочия выпускать банкноты США — деньги, выпущенные для ссуды правительству, обеспеченные не золотом, а долгом. Деньги ссужались правительству под проценты и становились Законным Платежным Средством. Этот законопроект поддерживал и настаивал на нем Министр финансов Сэмон П. Чейз.

После принятия этого закона Линкольн вновь предостерег Американский народ. Он сказал: «Власть денег грабит страну в мирное время и устраивает заговоры в тяжелые времена. Она более деспотична, нежели монархия, более высокомерна, нежели самодержавие, и более себялюбива, нежели бюрократия. Я предвижу наступление кризиса в ближайшем будущем, что лишает меня спокойствия и заставляет опасаться за безопасность моей страны. Корпорации вступили на престол, грядет эра коррупции, и власть денег в стране будет стремиться продлить свое господство, воздействуя на предрассудки народа до тех пор, пока богатство не соберется в руках немногих и республика не погибнет» 24.

Через несколько месяцев после принятия закона банк Ротшильда в Англии послал письмо Нью-йоркской банковской фирме:

Немногие, разбирающиеся в системе процентных денег, будут либо настолько заинтересованы в ее прибылях, или же настолько зависеть от ее покровительства, что со стороны этого класса сопротивления не будет, тогда как, с другой стороны, огромная масса народа, умственно неспособная к постижению грандиозных преимуществ, которые капитал извлекает из системы, будет безропотно нести свое бремя, быть может, даже не подозревая, что система враждебна ее интересам 25.

Линкольн делал ставку на блокаду, установленную им вокруг Юга, как средство удержания Англии и Франции вне войны. Блокада успешно справлялась с этой задачей, по крайней мере, внешне, однако иные использовали ее как средство извлечения огромных прибылей. Частные лица «прорывали» блокаду, снаряжая несколько судов с необходимыми припасами для Юга, надеясь, что часть этих судов прорвет блокаду, и, таким образом, прорвавшиеся могли назначать непомерную цену за товары в Южных городах. Одним из них был Thomas W. House, как говорили — агент Ротшильда, составивший состояние во время Гражданской Войны. Он был отцом полковника Эдварда Мэнделла Хауса — ключевой фигуры в избрании Президента Вудро Вильсона и принятии закона о Федеральном Резерве в 1913 г.

Линкольн понимал, что Север нуждался в союзнике, чтобы удержать Европейские страны от прямого участия в войне, так как эти страны строили корабли, способные прорывать блокаду, и прямое вступление Англии и Франции в войну могло означать конец Севера. Он обращался за помощью к другим Европейским странам и не нашел никого, кто желал бы оказать поддержку его правительству. Однако нашлась одна страна, которая не имела центрального банка и, следовательно, внутренней силы, препятствовавшей помощи правительству Соединенных Штатов.

Этой страной была Россия.

У России был большой флот и она уже торжественно обещала Линкольну свою помощь еще до начала войны. Теперь она могла вмешаться и удержать Англию и Францию от военных действий, поскольку обе эти страны страшились войны с Русским правительством.

Линкольну требовалось нечто такое, чем он мог бы воспользоваться, чтобы побудить Русский народ послать свой флот на защиту правительства Соединенных Штатов. Линкольн издал Манифест об Освобождении рабов как жест, адресованный Русскому народу, чей Царь в 1861 г. подобным манифестом освободил крепостных. Линкольн ожидал, что уже одно это действие побудит Русский народ поддержать свое правительство при оказании помощи правительству Линкольна.

Русский Царь — Александр II, отдал императорскому флоту приказы идти в Американские порты Нью-Йорка и Сан-Франциско в знак поддержки Линкольна и его правительства. Это также было впечатляющим средством показать Франции и Англии, что если они вступят в войну на стороне Юга, то им придется к тому же бороться и с Русским правительством. Эти корабли в сентябре 1863 г. стали прибывать в Соединенные Штаты.

Всем было понятно, почему эти корабли входили в Американские воды. «Средний Северянин понимал… что Русский Царь выбрал это средство для предупреждения Англии и Франции, что если бы они воевали, поддерживая Юг, он поддержал бы Север…» 26.

В октябре 1863 г. город Балтимор выпустил официальное объявление, приглашающее: офицеров Русских военных кораблей, которые уже находятся или вскоре прибудут в порт Нью-Йорк посетить город Балтимор… и благосклонно отнестись к его гостеприимству, как свидетельству высокого уважения властей и горожан Балтимора к Монарху и народу России, которые, в то время как другие державы и народы, крепко связанные с нами узами практических интересов и общим происхождением Англия и Франция? оказывают материальную помощь и содействуют Мятежникам Юга, благородно воздержались от всех попыток помочь мятежу, и дали нашему правительству надежные заверения своего расположения и доброй воли 27.

Царь приказал своим Адмиралам, чтобы они были готовы сражаться с любой державой и принимать приказы только от Авраама Линкольна.

А в случае войны Русскому флоту было приказано «атаковать неприятельский торговый флот и колонии с целью нанесения им наибольшего возможного урона» 28.

Ко всем этим проблемам у Линкольна добавилась еще одна козни внутреннего заговора. Подобного заговора Линкольн опасался в 1837 г., когда говорил: «С какой стороны следует ожидать приближения опасности? Я отвечаю, что если она когда-либо дойдет до нас, то она должна возникнуть среди нас; она не может придти извне. Если нам суждено погибнуть, то мы должны быть сами творцами и вершителями судьбы. Как страна свободных людей, мы должны пережить все времена, или убить самих себя» 29.

Таким образом, Линкольн боялся, что причиной окончательной гибели нации послужат ее собственные сыновья, его сограждане Американцы.

В самом начале 1863 г. Линкольн написал письмо генерал-майору Joseph Hooker, в котором говорилось: «Я поставил вас во главе Армии Потомака. Я слышал из достоверных источников о вашем недавнем высказывании, что как армии, так и правительству требуется диктатор» 30.

Очевидно, что все, слышанное Линкольном о Хукере, соответствовало действительности, потому что Хукера «уже случалось опасаться, как возможного руководителя Радикалов в государственном перевороте» 31.

Радикалы, упомянутые в письме Линкольна генералу Хукеру, являлись одной из групп Республиканцев, которые считали, что Север в конце концов выиграет войну с Югом и хотели, чтобы Линкольн заставил Юг расплатиться за свой мятеж после победы. Линкольн предпочитал более мягкий подход к возможности возвращения Южных штатов после окончания войны в Союз, исключающий репрессии против них и их воинов. Радикалов часто называли «Якобинцами» по имени группы, которая разжигала Французскую революцию 1789 г. Как уже упоминалось, эта группа французская. — Прим. перев. была ответвлением Иллюминатов.

Однако величайшее сражение Линкольна было впереди: за свою жизнь. Видения Линкольна прежних лет о том, что он не отслужит два полных срока и его страхи относительно внутренних заговоров почти сбывались.

14 апреля 1865 г. заговор, которого Линкольн боялся и о котором был осведомлен, убил его. Восемь человек были осуждены за преступление, и четверо были впоследствии повешены. Кроме успешного покушения на жизнь Линкольна, планировали также покушения на Эндрю Джексона — Вице-президента Линкольна и Государственного Секретаря Сьюарда. Оба этих покушения провалились, но если бы они удались, не возникает ни малейшего сомнения, кто извлек бы выгоду из всего этого: Военный Министр Edwin Stanton.