Избранные труды (сборник) - Нинель Кузнецова

При анализе дальнейших вредных последствий необходимо прежде всего учитывать возможность ответственности лица за эти последствия не в плане отягчающих наказуемость обстоятельств, а по совокупности как за самостоятельное преступление. Это зависит от: а) характера этих последствий, а именно, образуют ли они объективно самостоятельное преступление и б) от наличия умысла у лица на их причинение. Так, например, похищение дефицитных материалов вызвало дальнейшее вредное последствие – приостановку работы предприятия. Это последствие предусмотрено и ст. 109 и ч. 2 ст. 79 УК. Если лицо, причиняя эти дальнейшие вредные последствия, желало их вызвать или соглашалось с неизбежностью их наступления, оно должно отвечать не только за хищение, но и за должностное преступление, если оно должностное лицо, либо за умышленное повреждение имущества, связанное с приостановкой или перерывом производства. Когда же лицо не предвидело, но должно было предвидеть дальнейшие эти последствия, они учитываются как отягчающее наказуемость обстоятельство.

Таким образом, все формы вины[317] вплоть до прямого умысла допустимы в отношении вредных, но не преступных последствий, то есть последствий, объективно не образующих преступление. Это ущербы в области гражданско-правовых, семейнобрачных, родительских, профессиональных, административных и т. п. отношений. Если же дальнейшие ущербы объективно образуют преступление, то наличие объективной связи с ними действий лица и умысла на их причинение образует совокупность двух преступлений – основного, которое лицо непосредственно совершило, и дальнейшего, которое оно сознательно допустило. Поэтому можно говорить лишь о неосторожном причинении дальнейших преступных последствий, учитываемых как отягчающие наказуемость обстоятельства, если неосторожное их причинение не образует преступления (например, неосторожное повреждение государственного имущества).

При индивидуализации наказания суд учитывает не только фактически наступившие, но и дальнейшие возможные тяжкие последствия. Пункт «б» ст. 47 УК прямо устанавливает, что отягчающими обстоятельствами являются: «Возможность нанесения совершением преступления ущерба интересам государства или трудящихся, хотя бы преступление и не было направлено непосредственно против интересов государства или трудящихся».

Так, при оценке бесхозяйственности, халатности и ряда других преступлений важно учесть те последствия, которые наступят в будущем вследствие упущенного для проведения необходимых хозяйственных мероприятий времени[318].

Особенно широко учитывалась возможность нанесения ущербов различным общественным отношениям судебной практике военных лет. Н. Д. Дурманов писал по этому поводу: «Каждое общественно-опасное действие в условиях военного времени вызывает сложные и многообразные вредные последствия…

В условиях военного времени для оценки опасности деяния еще больше, чем в мирное время, значение имела самая возможность причинения вреда, хотя бы в силу стечения обстоятельств вред реально и не наступил»[319].

К сожалению, требуя учета в качестве отягчающих обстоятельств возможности наступления ущерба, действующие уголовные кодексы не упоминают в перечне отягчающих и смягчающих обстоятельств размер фактически наступившего ущерба. Это – очевидный пробел в законе, и судебная (практика давно заполнила его необходимым содержанием. Последствия, лежащие за составом преступления и выполняющие роль индивидуализирующих наказуемость обстоятельств, имеются почти во всяком преступлении. Это и понятно: существует неразрывная связь между различными социалистическими общественными отношениями как уголовно-правового, так и не уголовно-правового характера.

Так, Г., работая председателем районного комитета Общества Красного Креста, получил из центрального комитета общества 65 предметов одежды и обуви для бесплатной раздачи семьям погибших на фронтах Отечественной войны, инвалидам войны и активистам общества. Г. присвоил эти вещи. Вышестоящий суд отменил приговор народного суда за мягкостью наказания по тем основаниям, что несоразмерно мягкое наказание не соответствовало тяжести совершенного Г. преступления и не обеспечивало борьбы с хищением общественного имущества. Кроме того, наказание было назначено без учета того, что расхищаемое имущество предназначалось для инвалидов Отечественной войны и членов семей погибших фронтовиков, а эти обстоятельства придают преступлению Г. особо злостные черты, находящиеся в непримиримом противоречии с элементарными принципами коммунистической морали. Г. помимо основного ущерба хищения – корыстного присвоения государственного имущества, причинил дальнейшие вредные последствия: под рыв авторитета деятельности Общества Красного Креста, нанесение вреда важной работе государственных и общественных организаций по материальному обеспечению семей погибших воинов и инвалидов, причинил последним известный материальный ущерб.

При хищении железнодорожных грузов суды всегда учитывают как отягчающее вину обстоятельство тот факт, что подобными хищениями в какой-то мере срывается порядок и плановость перевозки железнодорожных грузов, нарушается снабжение городов и сел страны[320].

В составе дачи и получения взятки тяжесть ущерба увеличивается от того, как велика взятка, сколь значительно действие должностного лица, которое оно должно было произвести за взятку, авторитет представляемых взяткополучателем органов и т. д. Верховный Суд СССР, например, счел наказание, назначенное за взятку М., В. и др., которые передали бывшему начальнику отдела сбыта С. 57 360 руб., слишком мягким «не соответствующим тяжести содеянного и не способствующим борьбе со взяточничеством»[321].

Отменяя приговор по делу Г., которым он осуждался на два года лишения свободы, Верховный Суд СССР признал наказание «…по своей мягкости не соответствующим тяжести преступления без учета, что взятка была передана адвокатом, т. е. лицом, в обязанности которого входит содействие осуществлению советского правосудия»[322].

В делах о спекуляции отягчающим или смягчающим наказуемость лица последствием является размер извлекаемой спекулянтом выгоды. Чем больше и ценнее скупленный или перекупленный товар, тем больший ущерб терпит советская торговля и советские потребители. По делу А. Верховный Суд СССР указал, что небольшая материальная выгода, полученная от спекуляции, является смягчающим ответственность обстоятельством[323].

При оценке ущерба халатности, разбазаривания имущества, злоупотребления властью в колхозах, например, суды учитывают как отягчающие наказуемость обстоятельства такие вредные последствия, лежащие за составом должностного преступления, как подрыв мероприятий партии и правительства по организационно-хозяйственному укреплению колхозов. Верховный Суд СССР по делу Г. определил: «Учитывая, что своими действиями Г. допустил грубое нарушение Устава сельскохозяйственной артели, идущее вразрез с неоднократными указаниями Партии и Правительства об организационном укреплении колхозов, и что при этих условиях назначение ему условного наказания не соответствует тяжести совершенного им преступления…»[324]

При выпуске недоброкачественной продукции материальный ущерб, который несут предприятия, срыв графика выпуска продукции и т. п. последствия, не являются элементами состава по ст. 128-а УК, но учитываются как отягчающие ответственность последствия[325].

При оценке вредных последствий, которые лежат за составом преступления и играют роль смягчающих или отягчающих наказуемость обстоятельств, суды иногда ошибочно смешивают их с последствиями – элементами состава.

Рассматривая выше вопрос об ущербе хищения, мы видели, что смешение дальнейших вредных последствий, причиненных соответствующему предприятию в результате хищения, с последствием – элементом состава хищения ведет к неправильной квалификации преступных посягательств на социалистическую собственность.

Иногда суды недостаточно индивидуализируют ущерб, причиненный каждым данным лицом. Пленум Верховного Суда СССР в руководящем постановлении от 28 мая 1954 г. «О судебной практике по взысканию материального ущерба, причиненного преступлением» признал, что нередко суды не учитывают ущерба, причиненного каждым из соучастников, а равно лицами, преступление которых рассматривается в одном уголовном деле.

Так, Пленум Верховного Суда СССР признал неправильным приговор по делу М. и других потому, что приговор, в котором не индивидуализирована вина каждого подсудимого и не указано, из каких сумм слагается ущерб, причиненный преступлением (как вынесенный в нарушение постановления Пленума Верховного Суда СССР от 28 июля 1950 г. «О судебном приговоре») подлежит отмене[326].