Борисов Александр Анатольевич - Александр Борисов

   Виктор Игнатьевич гордился тем, что мыслит "новыми категориями". Но в том, что могло негативно сказаться на его личной карьере, он старался придерживаться старого "совкового" принципа: чем больше бумажек - тем чище задница.

   И все-таки жаль, что так и не удалось увидеть мальчишку - думал Виктор Игнатьевич. - Интересно, каким он стал, чему научился? "Привет, дъяволенок, - сказал бы он вместо приветствия. - Помнишь, я говорил, что Мушкетов помнит добро и платит за него в трехкратном размере? Так вот, ты мне теперь задолжал. Пришло время расчета. Скажу без обиняков: мне нужен твой головной мозг, вернее ты сам, но под моим контролем. Целиком, с мыслями, потрохами и готовностью сделать все, что я прикажу. Что для этого нужно? - парочка безболезненных операций в американской клинике. Гарантирую полный сервис. Согласишься - будешь жить долго и хорошо; нет - тут уж не обессудь: раздавлю. И совесть моя будет чиста: ты ведь не человек. Сам еще не ведаю кто, но точно - не человек".

   Звонок радиотелефона настиг его прямо в машине.

   - Алло! Да, я слушаю. Что вы там, черт побери, молчите, где он?

   Канал, перекрываемый аппаратурой ЗАС, позволял говорить открыто.

   - Видите ли... его нет...

   - Что вы там сопли жуете? Докладывайте, как есть: почему нет: убит, ушел, расщепился на атомы?

   - Или смерть, или хорошая имитация.

   - С-сволочи! - задохнулся Мушкетов, заикаясь от переполнявших его чувств. - Как это произошло?

   - Он утонул. У самого берега утонул. Ударился головой о железку - вся шапка в кровище - и камнем на дно.

   - Тела, естественно, не нашли?

   - Ищем.

   - Ищите, сволочи, землю ройте! Задействуйте водолазов - я позвоню, куда следует. Перекройте всю акваторию порта. Нет - весь Кольский залив, все проходные, все дыры и щели, аэропорт и вокзалы...

   - Мною только что отданы точно такие же распоряжения, - голос Устинова звенел от обиды.

   - И дороги! - будто не слыша, добавил Мушкетов. - Но чтоб нашли! Вас же, майор, вне независимости от результата, завтра в восемь ноль-ноль жду у себя в кабинете.

   Положив трубку, Виктор Игнатьевич уронил руки на колени и долго молчал. А что ты хотел? - спросил внутренний голос. - Ты же сам внутренне ожидал, что все так и случится. У твоего дъяволенка был единственный путь отступления: по воде. Чем он и воспользовался. Ты на его месте сделал бы то же самое. Так что сам виноват. Водолазов нужно было предусмотреть с самого начала.

   - Ихтиандр хренов! - вырвалось у Мушкетова вслед за невольной ассоциацией.

   - Что? - не понял водитель.

   На площади было тихо и традиционно немноголюдно. Наискосок от ворот Центра все так же торчал неприметный с виду "жигуль". Его резина уже поплыла от частой и небрежной перекраски. На крыше соседнего дома, как и неделю назад, копошилась бригада шабашников. Многие из случайных прохожих примелькались настолько, что в пору здороваться.

   - Домой! - коротко бросил Мушкетов, запоздало ответив на повисший в воздухе вопрос своего шофера.

   Он отпустил машину неподалеку от ресторана "Ханой". Закурил, хотя идти оставалось всего ничего.

   Вдоль тротуара обреченно скучала реденькая цепочка торгующих москвичей. Место здесь не особенно ходовое. Сигареты, водка, вино, джинсы и прочий, самый разнообразный товар. Все это было разложено на газетках, картонках, пустых бутылочных ящиках, раскладушках, детских колясках и создавало видимость изобилия.

   - Почем бесплатно? - поинтересовался Мушкетов у древней старушки, бережно прижимавшей к груди бутылку "Андроповки". - Из старых запасов?

   - Пятнадцать рубликов, - привычно заакала она. - Дешевле действительно только бесплатно. На поминки свои брала один ящик.

   - Понятно, - посочувствовал Мушкетов, выгребая из бумажника мелочь, - вы не в курсе, в этой богадельне принимают клиентов, которые со своим горячительным?

   - Здесь-то? - старушка с сомнением посмотрела на тяжелые ресторанные шторы. - Здесь, если и принимают - только пинком под задницу...

   ...На девятый этаж он поднялся пешком. Не зажигая света, прошел на кухню и поставил на стол граненый стакан. Ему было что вспомнить, было о чем подумать. С фотографии на стене честно глядели на мир два молодых паренька - два друга, два лейтенанта. Оба в новеньких соломенных шляпах за пять хао. Тогда во Вьетнаме их надевали все: и военные, и гражданские. Толстый соломенный жгут хорошо защищал от осколков.

   - Если бы не она, - вслух произнес Мушкетов и потрогал рукой шрам над левым виском.

   Он выпил стакан водки и закурил. Да, крепко ему досталось тогда! Векшин практически пер на себе и его, и громоздкую рацию, и свой автомат, и его СВД. Они шли, обходя звериные тропы, продираясь сквозь чащу. Приходилось раздвигать ветви и спутанные лианы, поправляя их так, будто бы не было этих прикосновений. То же самое - на земле. Листья, падавшие с деревьев, за тысячи лет спрессовались, прогнили, и кишели пиявками. Чувствуя запах его, Мушкетова, крови, они поднимали головы и вытягивали свои хоботки. И от этого земля под ногами шевелилась и шелестела. А прямо над головой распускалось дерево вынг. Праздничные цветы были словно нанизаны на алую бахрому под густой, низко свисающей кроной. И казалось, что мерзкий, гнилостный запах весь исходит оттуда...

   Эх, Женька, Женька! Если бы ни этот ублюдок, мы бы с тобой остались друзьями!

   Все, что осталось в бутылке, он высадил из горла. Закурил, потянулся за телефоном. Дело есть дело, нужно звонить Кривичу, уж он-то косяков не допустит. Если с Векшиным что-то случится, Антон разобьется, но приедет в Москву. Все остальное вторично!

   Мушкетов представил себе "Кривду", его холеные нервные руки и сплюнул от омерзения. Кривич был дознавателем, а по совместительству - палачом. Мало кто из конторских знал его должность и звание, а тем более - имя и отчество. Эти холеные руки навсегда убирали "своих". Чаще всего ─ за дело. Иногда - в интересах дела. Встретить Кривича в коридоре считалось дурной приметой, а в кабинете шефа - к чьей-то внезапной смерти.

   Мушкетов догадывался, что Кривда копает и под него тоже. Он даже собрал кое-какой компромат, пополняя его в ходе рабочих допросов с пристрастием. Как разведчик, как аналитик Кривич был никакой. Но в заплечных делах ему не было равных. Вот одна из последних новинок: обычный телефонный звонок.

   - Как дела, как здоровье?

   А накладкой проходит сигнал на отключение сердца - неслышимый, неразличимый. Такой же сигнал посылается мозгом в мгновение смерти.

   - Слава Богу, нормально, - успевает ответить клиент, а далее - долгий выдох с исходом души.

   Он все же заставил себя набрать этот номер. Где-то в дебрях подвала зазвенел телефон.

   - Вас слушают!

   Услышав тихий вкрадчивый голос, Мушкетов хрипло сказал:

   - Время пришло, действуй!

   Глава 23

   ...В устоявшейся тишине глухо звякнул амбарный замок. Я вдавился в укромный угол прежде, чем задрайки успели выскочить из пазов - не придавили бы, дьяволы! Еле держась на ногах, поминутно натыкаясь на невидимые в темноте кастрюли, ящики и мешки, через высокий комингс кладовки перевалили две черные тени. Теряя равновесие, они неловко взмахивали руками, наверное, для того, чтобы в случае чего успеть ухватиться за узкий луч тусклого фонаря.

   От души отлегло: не только меня не заметили, но и друг друга, по-моему, различают весьма смутно.

   - Эй, электрон, Орелик, ты где? - я с облегчением идентифицировал посвистывающий шепот нашего повара. - Не можешь подключиться к береговому питанию - работай за него осветителем! А ну, отодвинь ту вон канистру. У меня, где-то сосиски еще оставались...

   - Я же тебе объяснил: когда на другой причал перетащат - сразу же подключусь. А здесь не могу: у меня кабель короткий, метража не хватило... А хлеба у тебя нигде не осталось?

   - Что ты мне в морду фонариком тычешь? Посмотри в бумажном мешке. Да не в том!

   - Ага, вроде нашел. А то, как Антон говорил, жрать хочется, как на убой.

   - Вот тебе и "на убой". Грохнули его - и концы в воду!

   - Он чувствовал. Последнее время был странный какой-то, как не от мира сего. Слышишь, Валентин, а давай вместе сходим в каюту за кабелем? А то одному вроде как страшно... как я без кабеля подключусь?

   Чтоб не спугнуть невиданную удачу, я на цыпочках покинул временное убежище. Спасибо вам, мужики! Своим появлением вы сэкономили для меня уйму времени!

   Пролетающие отблески света на мгновение ясно высветили камбузные часы. Они показывали двадцать часов и двенадцать минут. Медленное продвижение электрических огней за стеклами иллюминаторов смазывало до омерзения знакомую картину. По множеству косвенных признаков я с легкостью догадался, что наш СРТ перетягивается буксиром вдоль внешней стенки плавмастерской "Двина". Интересно, хватит ли у Жорки ума поискать меня на другой стороне залива? Здесь, где меня, похоже, похоронили. Вон как хорошо поминают!