Сенсация по заказу - Фридрих Незнанский

В объезд нельзя — на соседних улицах пробки, да и не предназначены они для движения на такой скорости. А снайпер не найден! Не обезврежен! Остановить кортеж — значит сыграть ему на руку, выполнить за взрывника его работу. Дальность снайперской стрельбы — 1000 метров!

На висках у Дениса заблестели капельки пота, сердце колотилось где-то в горле. Нужно было его дожать, стучало в голове! Нужно было заставить поверить! Пойти к его жене! Нужно было ей все рассказать. Она бы придумала предлог и удержала бы его за городом…

— Скорость не снижать! — скомандовал он Свиридову. — Ни при каких обстоятельствах!

— Ясно, — прозвучало в ответ.

— Ни при каких, слышите?!

— Да.

— Левую полосу не покидать! Предупредить охрану! Ни при каких обстоятельствах! Справа от вас будет взрыв! Не ломать строй, не замедлять ход, не отпускать машины охраны! Мы здесь контролируем ситуацию.

— Ясно, выполняю.

— Шляпникову я сам все объясню! — Денис обернулся к Голованову: — Срочно всех, кого можно, — на улицу, группе захвата по взрывнику — «зеленый», и ищите, ищите снайпера!!!

Он спрашивал себя: почему так нервничает? Ведь машина с взрывчаткой обезврежена. Значит, кортеж не остановится и не замедлит движения, значит, у снайпера не будет возможности выстрелить, даже если его не найдут.

Но что-то в глубине души, какое-то непонятное чутье, которое обостряется только в моменты крайней опасности, подсказывало: не все было сделано. Не до конца устранена угроза.

— …Подведению итогов первого этапа операции «Вихрь-антитеррор» было посвящено всероссийское селекторное совещание транспортной милиции. Начальник транспортной милиции России в качестве главного итога операции на воздушных, железнодорожных и водных магистралях привел тот факт, что не допущено как самих актов терроризма, так и паники среди пассажиров. Несмотря на многочисленные угрозы и ложные звонки, население реально осознало степень защищенности со стороны подразделений транспортной милиции, активно сотрудничает с правоохранительными органами…

Шляпников смотрел утренние телевизионные новости в записи. В машине телевизор плохо работал, да и не любил он щелкать пультом, перебирая каналы и постоянно натыкаясь на бесконечные рекламные ролики. Новости ему записывали на видео, и по дороге в офис он успевал просмотреть один-два выпуска. Но сегодня почему-то не получалось сосредоточиться, он слушал и не слышал, думал о своем. Взгляд почти не задерживался на экране, блуждал по салону, перескакивал на пейзаж за окном.

— …За время проведения этого этапа операции от граждан поступило несколько тысяч сообщений о бесхозных вещах и багаже, и в ряде случаев подозрения оказались оправданными. Раскрыто пятьсот двенадцать преступлений, задержано триста семьдесят три человека. Установлено и задержано двадцать пять преступников, находившихся в федеральном розыске. Изъято двести пятнадцать единиц боеприпасов, семь единиц огнестрельного оружия, более семнадцати килограммов наркотиков. Обнаружено и обезврежено два взрывных устройства. Установлены личности двух ложных заявителей, сообщавших о якобы готовящихся терактах…

Сквозь прозрачную пуленепробиваемую перегородку был виден сосредоточенный затылок водителя Кости… А за окном — Москва и москвичи. На такой скорости лиц не видно — сплошная масса человеческая. Впереди, навстречу, ребенок… Нет, девушка. Со связкой воздушных шаров. Смеется. Чему смеется? Чему радуется? Оп, пронеслась, не видно ее уже, сколько ни выворачивай шею. Конечно же не глобальному прогрессу она смеется. У нее своя радость, локальная. Может быть, праздник? Или ей кто-то в любви признался? Или… А может быть, и праздника никакого нет. В юности повод не нужен: солнце светит, земля вертится — чем не основание для хорошего настроения?

Диктор НТВ с глазами рептилии перешел к зарубежным новостям:

— Главари итальянской мафии управляют бандами из-за решетки. Сегодня агентством Рейтер обнародована очередная видеозапись, которая велась в тюрьме Палермо «Пальярелли». Она свидетельствует о том, что главари итальянской мафии продолжают руководить преступниками из-за решетки. Они свободно передают через родственников устные указания или письма…

И больше ничего интересного за окном. Только глаза устают, пытаясь выхватить из толпы лицо и вынужденные в доли секунды перескакивать дальше и дальше. Так мчаться хорошо по бесконечному загородному шоссе, когда слева и справа — широкая зелень полей, а на горизонте — одинокое дерево или церквушка. Прицепишься к ней взглядом, и кажется, что это центр мироздания, а ты вращаешься вокруг него медленно и стремительно одновременно… Странные мысли. И состояние души какое-то непривычно разобранное. А казалось бы, все должно быть наоборот.

— Прорыв в области клонирования клеток, — доносилось из телевизора. — Ученые университета Ньюкасла впервые клонировали человеческий эмбрион и тем самым вышли на передовые рубежи технологии, которая потенциально обещает лечить такие заболевания, как паралич, диабет и болезнь Паркинсона. Однако, несмотря на стремительное развитие этой технологии, до реальных операций по трансплантации искусственно выращенных тканей и органов еще далеко…

— Во как, — усмехнулся Шляпников.

— Вертушка 1: цель обнаружена! Цель обнаружена! Человек с винтовкой у слухового окна!

— Где?! — Денис выхватил у связиста рацию. — Срочно координаты!

— Прямо над вами. Повторяю, прямо над вами. Чердачное слуховое окно.

— Группу захвата, немедленно! Стрелять на поражение! — Денис швырнул рацию связисту, но не мог устоять на месте. — Я с ними, — крикнул Голованову и, выхватив пистолет, рванул из комнаты.

О тишине и конспирации не заботились. В трех подъездах одновременно по лестницам взлетали бойцы, выдергивали чердачные люки, рвались на чердак, перекрывали все подходы и выходы.

Денис взбегал вместе с бойцами.

А секунды бежали еще быстрее. До зоны стрельбы кортежу оставалось пройти считаные сотни метров.

Прошел разгонный автомобиль. Взрывник вытер о штанины вспотевшие ладони — обычный легкий мандраж перед самым ответственным моментом. Он больше не мог усидеть на месте, встал, подошел вплотную к окну. Пульт — в руке, большой палец легко сбил флажок предохранителя, переместился на кнопку.

Можно начинать отсчет. Один, два, три…

От этого ничего не зависит, неважно, сколько пройдет секунд — двадцать, сорок или двести, но отсчет помогает сосредоточиться, выдавить из головы посторонние мысли.

…Семь, восемь, девять…

Влево, откуда должен появиться кортеж, он не смотрел, все внимание на «фольксваген» — именно оттуда будет проистекать главное.

…Двенадцать, тринадцать, четырнадцать…

Как и в условиях реального боя, атаку начинают инженерные войска. Они проделывают проходы в заграждениях противника перед его передним краем и в глубине обороны, обеспечивают главным ударным силам возможность продвижения вперед.

…Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать…

Перед началом атаки установки разминирования запускают ракеты, которые забрасывают на минные поля шланги с взрывчаткой. При взрыве этих шлангов мины детонируют и образуются проходы.

…Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть…

А если забросить такой ракетой шланг с взрывчаткой на стандартное асфальтовое покрытие, то получится траншея расчетного профиля: 2–3 метра ширины и метр с лишним глубины — непреодолимый противо-лимузиновый ров.

…Двадцать девять, тридцать, тридцать один…

А осколки стандартного асфальтового покрытия создадут дополнительные трудности для вражеского транспорта.

…Тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть… Ларин вздрогнул, услышав рев машин. Кортеж шел по Кутузовскому. Снова противно взмокли ладони, но вытирать их уже не стал — бесполезно. Да и не соскользнет палец со специально под него заточенной кнопки.

…Тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть… Он сбился со счета и даже не заметил… тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть… Головная машина прошла мимо джипа Виктора Семеновича… тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть… Сзади, в прихожей, раздался грохот выбиваемой двери. Но он не оглянулся…Тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть…

«Фольксваген», взвизгнув сигнализацией, как будто треснул пополам, и из его недр вырвалась…

Чердак пахнул сыростью и плесенью. Фонари бойцов расчертили темноту и выхватили скрюченную фигурку у окна и дуло винтовки, торчащей наружу. Крики «Оставаться на местах!», «Стреляем на поражение!» заметались между потолочными балками, вспугнув стаю голубей. Первая автоматная очередь разметала мусор у самых ног стрелка. И он завопил совершенно детским писклявым голосом: