Хрустальное яблоко - Алексей Ефимов

Загрузочные желоба убрались с неожиданным лязгом, их проемы перекрыли глухие стальные заслонки. Послышался нарастающий гул – он шел откуда-то сверху.

Подняв голову, Игорь увидел, что над шахтой сходятся четыре гигантские изогнутые лапы. На их нижней стороне сияли ослепительные голубые полосы. Они сомкнулись с громом, от которого содрогнулся пол. Звук становился все выше, уходя за пределы слышимости, голубой свет разгорался, и на него уже нельзя было смотреть.

Вдруг все пространство за стеклом полыхнуло слепящим белым пламенем. Пол качнулся, стекло залила бурлящая коричневая волна, комковатыми ручьями стекая вниз. В тот же миг раздался мощный, низкий удар – словно в вязкую грязь бросили огромный камень. За прояснявшимся стеклом клубился мутный пар.

Игорь смотрел на расходившиеся лапы с невольным опасением. Он понял, что видитдробилку, в которую Дван хотел его сбросить. Умереть в таком месте было бы слишком… нет, не страшно, хуже – мерзко, и мальчишку откровенно затошнило.

Бренц повел его дальше. Шахту обегала толстенная, метров в восемь, стена из монолитного камня с четверкой пустых ограненных проемов. Один из них, против входа, вел в очень странное место: темный стальной настил пола, потолок, расчерченный тяжелыми балками… а вместо стен были гигантские резервуары, толстенные трубы и непонятные механизмы, одетые в корпуса из стальных плит. Игорь видел лишь небольшую их часть, остальное скрывалось вверху и внизу, хотя это залитое ярким белым светом пространство было высотой в три или четыре этажа. Пронизанный гулом машин, неожиданно холодный воздух казался ощутимо плотным. Механизмы и трубы были странных оттенков – темно-зеленые, тускло-желтые или же бело-розовые. Узкие стальные лесенки, вертикальные и наклонные, вели вверх и вниз, на другие уровни этого лабиринта. Да, столица мьюри была несравненно больше и сложнее, чем Игорь мог представить, глядя на нее сверху. А ведь это был всего лишь машинный зал ее системы жизнеобеспечения… Интересно, сколько же она строилась? Ведь похоже, что все это высечено в скале, стены сплошь и рядом не построенные, а природные… И зачем это строили? Сколько лет – да нет, не лет, не веков даже – этим лабиринтам? Черт, тут же рай для пионерских поисков… если только поисковикам удастся сберечь головы.

Они шли по прямой, постоянно оглядываясь, – жизни здесь вроде бы не было, но даже мьюри ощущал падавшие на них порой внимательные и вовсе не добрые взгляды. О том, кому они принадлежат, Игорь старался даже не думать. Многие из обитателей Джей-Тааны были чудовищны на вид, а здесь, внизу, они наверняка и были таковыми на самом деле.

Проходы между машинами были достаточно широкие, чтобы мог проехать грузовик, но здесь ничего не стоило заблудиться: никаких ориентиров не нашлось. Не было и мьюри, и вид оставленных без присмотра машин казался Игорю тревожным. Иногда в просветах между ними открывались проезды, уходившие так далеко, что он был не в силах различить их конца.

Минут через пять стало темнеть: бесконечные ряды механизмов кончались у неровной скальной стены, по ней едва заметными струйками сбегала вода. Они пошли вдоль нее и всего шагов через двести наткнулись на обтянутую сеткой шахту с клетью лифта.

Бренц молча закрыл двойную решетчатую дверь. Сбоку от нее, на уровне его пояса, был щиток с десятком больших черных кнопок. Он нажал крайнюю справа.

Лифт с грохотом пошел вниз, нырнув в шахту, обшитую железными листами. Здесь ничего видно не было. Они молча посматривали друг на друга в тусклом свете единственной желтой лампочки. Спуск оказался весьма долгим, у Игоря даже заложило уши. Они и так находились на черт знает какой глубине, и все существо мальчишки восставало против дальнейшего спуска.

Когда лифт, наконец, замер, они вышли в неожиданно огромное помещение. Пол его был гладким, из мокрого блестящего камня. Наверху, метрах в пятидесяти, начиналась сплошная путаница труб, балок и кабелей. Неравномерно густая, она просвечивала. Сиявшие в ней синие огни озаряли уходящие в таинственную высоту неровные колодцы. Оттуда доносился ровный глухой шум, он пропитывал воздух и заполнял все вокруг. Эта чудовищная масса машин опиралась на массивные – метров по восемь в диаметре – стальные башни, стоявшие далеко друг от друга.

Здесь, в самом низу, царил сырой прохладный полумрак. Длину зала нельзя было представить, в ширину он был метров в пятьсот. Дальше, за колоннами, сияла ровная полоса розовато-белого, туманного света. Они пошли к ней, невольно задирая головы.

Ровный шум наверху глушил все остальные звуки. Игорю все время казалось, что он в каком-то чудовищном механическом лесу – наверху ему мерещились какие-то мелькания, шорохи, даже – невероятно! – вроде бы шелест чьих-то крыльев. Под босыми ногами то и дело хлюпали лужи: сверху непрестанно капала холодная, мутно-ржавая вода.

Полоса света впереди, поначалу узкая, постепенно становилась шире. Мальчишке казалось, что там выход наружу, но он знал, что ошибается – совсем недавно они шли прямо над этим сиянием.

Вблизи оно стало бездной, полной лениво клубившегося тумана – легкий ветерок не давал ему проникать между колоннами. Вниз, метров на тридцать, уходила отвесная гранитная стена, у ее основания начиналась сырая каменистая осыпь, исчезавшая в мутном полумраке. Игорю казалось, что он видит все это в каком-то бредовом сне – он даже невольно протянул руку, чтобы ущипнуть себя и проснуться.

Вдруг его пронзила неожиданно острая боль – словно иглой ткнули в сердце. Игорь замер – он не сразу осознал, что эта боль не была его собственной. До этой секунды он не мог почувствовать Андрея – как ни старался, но теперь тот сиял, словно костер в ночи. И ему было больно. Очень больно.

Игорь сжал зубы. Главное, что Андрей жив. Остальное… с остальным он разберется – или умрет, стараясь разобраться. Третьего исхода просто не могло быть.

– Пошевеливайся! – Он ткнул Бренца стволом в спину. Сейчас главное – не дать этой гадине понять, как же он спешит на самом деле, иначе, почуяв его слабость, мьюри мгновенно начнет торг – относиться к чужой беде по-другому тут просто не умеют.

Вдоль стены шла эстакада, похожая на ажурный лоток. К ней широким веером сбегались полосы монорельса. Тут была стоянка служебных поездов, но Игорь увидел лишь один обтекаемый серебристый вагон. Когда Бренц нажал пару кнопок на маленьком пульте, вагон приподнялся с легким шипением. Едва он сел к пульту машиниста, как входные панели опустились. Потом вагон тронулся.

Поездка превратилась для Игоря в пытку – ему казалось, что поезд едва тащится, а этот проклятый зал бесконечен. Лишь минут через семь впереди показалась уходящая в туман гладкая гранитная стена – и они нырнули в темное жерло туннеля.

Андрей плохо помнил обстоятельства похищения и совсем не помнил, что было дальше. Правда, в какой-то момент он совершенно отчетливо ощутил ментальный вопль Игоря: «Ты где?!» – и даже ответил вроде бы… но потом… нет, что было потом, он не помнил снова.

Мальчишка не знал, что выставленной Хентом (и тот не рассказал об этом своим, боясь насмешек) с испугу мощности тазера хватило бы на то, чтобы отправить взрослого мьюри в длительную кому. Для Андрея же удар обернулся «всего лишь» сильнейшим шоком и временным, но почти полным параличом. Сейчас мальчишка медленно приходил в себя. Не то чтобы он был без сознания, но понимания, что происходит, явно не было. Сейчас ощущения возвращались.

Он не сразу осознал, что лежит, обнаженный, в большой, ярко освещенной комнате, распяленный на мощном ложе из блестящих стальных труб и захватов. Когда он увидел комнату во всех подробностях, его сердце испуганно замерло. Наверное, впервые за все четырнадцать лет.

Место, в котором ему предстояло, похоже, провести весь остаток жизни, смотрелось довольно-таки зловеще. Камера была неожиданно просторной – квадратная, шириной метров в пять. Ее стены, пол и потолок были из светло-серого, шершавого бетона, дверь – из синевато-темной стали. Она была глухой: никаких смотровых щелей или камер Андрей не заметил, но легче ему от этого не стало. Похоже, ее хозяева не хотели, чтобы кто-то увидел происходящее в ней. Комната была почти пуста – в ней стоял лишь единственный мягкий стул, изящный, небольшой столик с бутылками вина и какой-то, явно дорогостоящей, снедью, а в самом центре – это самое ложе из толстых блестящих стальных труб. Рядом, у стены, стоял другой, длинный стол с какими-то странными вещами.

На первый взгляд этот набор казался сразу смешным и диким, словно составленный играющим невесть во что малышом. Но историю мальчишка знал хорошо. И знал, что такими вещами приходилось пользоваться еще в Первой Галактической. Орудия пыток, вот что это было. Землянам давно не было нужды пытать своих пленных такими примитивными штуками – информацию добывали ментальной атакой. Неужели у мьюри все так грубо? Полковник Макаров говорил про специальные машины… Или его будут пытать не для допроса? А для чего?!