Чистая любовь - Кэнди Стайнер

глазами. Руки лежали на руле, а мыслями я витал где-то очень далеко. Когда я наконец пришел в себя и повернул ключ зажигания, загорелся экран лежащего на соседнем сиденье телефона.

И на нем высветилось имя Мэллори.

Меня можно было бы принять за бейсболиста, нырнувшего за катящимся мячом, так быстро я протянул руку, схватил девайс и набрал пальцами пароль, чтобы увидеть текст сообщения.

Мэллори: Ты ублюдок.

Волнение, которое я чувствовал секундами ранее, мигом испарилось вместе с выдохом. Я смотрел на прыгающие точки на экране, подсказывающие, что Мэллори пишет что-то еще, и задумался, что она еще может написать.

Ты не позвонил.

Зачем ты убрал у меня дома, чудик?

Секс был ужасным, больше никогда со мной не разговаривай.

Но я увидел целый абзац текста вперемешку с эмодзи.

Мэллори: Я говорила тебе, что плохо переживаю эмоции, и ты порекомендовал мне такую книгу??? Ты эмоциональный серийный убийца? Фредерика только что избили, и Вернер пошел с ним домой, но теперь они говорят, что он лгал и что ему восемнадцать, хотя на самом деле ему шестнадцать, а все потому, что они хотят, чтобы он работал в Берлине для нацистов. А потом бедная Мари-Лора взрослеет и теряет невинность, зная, что ее отец больше не вернется, а Этьен больше не позволит мадам Бланшар устраивать бунт в его доме, и… и…

Последовала пауза, а затем появился плачущий смайлик.

Я усмехнулся, меня затопило облегчение, хотя в груди в то же самое время прострелила сильная боль. Я вспомнил, что чувствовал, читая «Весь невидимый нам свет». Развитие истории, невероятный авторский стиль, сильные эмоции – именно поэтому книга стала моей любимой.

Она читала мою любимую книгу.

И эмоции, которые она сейчас испытывала во время чтения, были лучше слов, которые она могла бы сказать.

Я: Ты читаешь.

Мэллори: Я читаю.

Мэллори: И едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы отложить эту книгу, и все благодаря тебе. Ублюдок.

Я улыбнулся, чувствуя, как сдавило в груди, и замер, раздумывая, что ответить. Я не знал, стоит ли затрагивать вчерашнюю ночь, стоит ли пользоваться возможностью и спрашивать, о чем она думает. Но не успел я решить, как пришло еще одно сообщение.

Мэллори: Возможно, на сей раз я просто искала повод написать ТЕБЕ…

Сердце подпрыгнуло, как гребаный леприкон, и я не смог бы сдержать улыбку, даже если бы постарался.

Я: Рад, что ты нашла повод.

Я подождал еще сообщения, но оно так и не пришло. Тогда я убрал телефон в держатель на консоли и решил приберечь на завтра слова, которые мне и правда хотелось ей сказать. Потом завел пикап и поехал домой, чувствуя, как внутри все перемешалось от волнения – волнения, которое я чувствовал на протяжении всего вечера, только теперь причиной ему была не тревога, а непередаваемая радость.

И не мог дождаться нашей утренней встречи.

Глава 12. Мэллори

Голова шла кругом, и на работу не хотелось идти.

После разговора с отцом я должна, по идее, трястись от страха, заходя на винокурню. Живот должно было свести от волнения, потому как я обязана сказать Логану Беккеру, что случившееся между нами в субботу больше никогда-никогда не может повториться, что мы должны провести между нами черту и строго придерживаться своей стороны. Я обязана была сказать, что мне есть, что терять, как и ему, и мы должны держаться друг от друга подальше.

Но, быстро направляясь по коридору к вестибюлю для гидов, я поняла, что для меня это вообще не имеет значения, и так было всю мою жизнь. Я не прислушивалась к предостережениям и не подчинялась приказам.

С двумя стаканчиками кофе я заскочила в кабинет Логана и увидела, что он уже на работе. Логан что-то выделял маркером на доске-планшете, когда я поставила перед ним кофе.

– Счастливого понедельника, – сказала я, плюхнувшись в кресло напротив.

Логан откинулся на спинку, и впервые с нашей субботней встречи мы посмотрели друг другу в глаза.

– Доброе утро.

Я с упоением глядела на него так, словно он был чашкой обжигающего кофе. Шея покрылась румянцем, когда и Логан медленно обвел меня взглядом. Пальцы зачесались от желания провести по его волосам, потянуть за них, растрепать так же, как той ночью в моей постели. Я оглядела все увековеченные в памяти части его тела: эту широкую грудь, на которой я проспала полночи, пресс, который притаился под рубашкой-поло, крепкие руки, которыми он прижимал меня к двери.

Я свела бедра и посмотрела ему в глаза, а Логан в то же мгновение опустил взгляд на мои губы.

– Итак… была суббота.

Он усмехнулся, закинув лодыжку на другое колено, и скрестил руки за головой.

– И правда, – Логан нахмурился, и я увидела, как дернулся его кадык. – Я рассказал маме.

У меня глаза полезли на лоб.

– Ты рассказал маме, что мы трахались?

– Нет, нет, нет! – воскликнул он, вытаращив глаза, и протянул ко мне руки. – Я бы ни за что… нет. Просто вчера вечером она, возможно, заметила, что я несколько рассеянный за ужином, а я, возможно, рассказал ей, что… ну, что меня отвлекала ты.

По выражению его лица стало понятно, что разговор с мамой прошел не совсем удачно, но я ухмыльнулась от того, что Логан вообще рассказывал ей обо мне. Я снова испытала глупое, безрассудное чувство, похожее на то, которое испытала в подростковом возрасте, когда хулиган Ронни Кармайкл передал мне между уроками записку.

Логан обо мне думал.

И рассказал обо мне своей маме.

Почему мне вдруг захотелось лишиться чувств, как дурацкий персонаж «Диснея»?

– Видимо, она не пришла в восторг от того, что ее сына соблазнила Мэллори Скутер?

Логан приподнял бровь.

– Думаю, еще можно поспорить, кто кого соблазнил.

– Можно, но я все равно выиграю.

В ответ он хохотнул и покачал головой. Но улыбка сползла с его лица, как оползень со склона горы, а губы скривились.

– Можно сказать, он провел рукой по волосам, и мои пальцы снова заныли. – Но я и не удивлен.

– Мой отец тоже не обрадовался.

– Ты рассказала отцу? – ужаснулся Логан.

Я засмеялась, скрестив на груди руки.

– Успокойся, я не рассказывала ему, как ты держал мои запястья над головой и залез руками ко мне в