По дороге к счастью - Полина Груздева

давно. Она мысленно переходила из одной комнаты в другую, осматривала стены, потолки, любовалась узорами на одежде и обуви, изумительными вазами, кувшинами и другими предметами дворцовой роскоши. Досада и недовольство незаметно исчезли. Людка повеселела и решила, что поездка удалась.

Глава 30

Девичье счастье

Людке исполнилось двадцать. Еще одно событие ворохнуло жизнь семьи Никитиных — в одно воскресенье заявилась Валька. Она вошла в квартиру настороженно, в ожидании упреков и ругательств. Но с криком радости: «Доченька!» сначала бросилась к ней мать, затем из комнат высыпали остальные родственники. Братья и сестры также любвеобильно, как и родительница, увидев Вальку, выразили свою радость. Отец, молча наблюдавший сцену встречи домочадцами провинившейся девчонки, угрюмо бросил: «Ну, привет, блудная дочь!»

Валька пополнела, просторное платье на ней оттопыривал круглый живот. Но Людке этот ее новый образ необыкновенно импонировал: от будущей матери исходило какое-то тепло, свет и обаяние. Присаживаясь возле сестры, Людка гладила ее оголенную полную руку и спрашивала:

− И как ты? Что-то болит?

− Да нет, вот только толкается сильно, − отвечала Валька и предлагала потрогать живот.

Людка осторожно, будто боясь навредить будущему человечку, прикладывала ладонь к животу в указанном месте, ощущала толчки.

− Надо же какой сильный!

− Как начнет толкаться, живот ходуном ходит, − говорила будущая мать.

− Как ты думаешь, это мальчик или девочка? — влюбленно глядя на Вальку, спрашивала старшая сестра.

− Думаю, мальчик. Неугомонный какой-то, − смеялась беременная.

Во время такого разговора Людка приходила в сладкое волнение. И где-то внутри нее зарождалось желание тоже испытать все, что может испытать женщина, носящая в себе дитя. Она уже хотела носить в себе ребенка, быть матерью.

По возвращении из командировки Никитина отправила два письма: одно, как и планировала, в обком комсомола с актом ревизии, другое в редакцию газеты «Советская Бухара» со стихотворением «Белый зал», и занялась своими комсомольскими делами — нужно было обойти и объехать участки, пообщаться с ребятами, внести изменения в план работы. И первым делом решила направиться в электроцех.

Рабочий день только начинался. Начальник цеха, конечно же, начнет с разнарядки, затем электрики отправятся в поездки. Ей нужно успеть, чтобы люди не разъехались. С этими мыслями девушка переступила порог хозяйства тех, кто отвечал за работу всей разветвленной электрической сети управления.

− Здравствуйте! — поприветствовала она всех, кто находился в помещении.

− Здравствуйте, коль не шутите! — отозвался солидный мужчина, копавшийся в ящике с какими-то деталями. — Молодежь, комсомол по ваши души!

Разнарядка еще не началась. Людка повела глазами по собравшимся и вдруг замерла: на нее смотрел и улыбался Василюк Сашка. Видеть его было настолько неожиданно, что девушка пришла в замешательство. Она помолчала, затем, собравшись с мыслями, неожиданно выдала:

− Кто еще не сдал взносы за июль, попрошу сдать.

− Я не сдал! — откликнулся невысокого роста худощавый парень с длинным лицом.

− Мурат, зайди в Красный уголок: сдашь и распишешься в ведомости, − быстро проговорила Людка и вышла из помещения.

− Люда, подожди! — услышала она прозвучавший ей вслед голос Сашки. Он вышел за ней следом и теперь догнал ее. Девушка остановилась.

− Привет! — произнес он, приветливо заглядывая ей в глаза. — Может, встретимся?

− Зачем?

− Ну, зачем же ты так? Я же знаю, что ты ни с кем не встречаешься. Я бы хотел снова тебя видеть.

И тут Людка неожиданно для себя сказала:

− А почему бы и нет?

− Когда встретимся?

− Вечером возле клуба, — сказала Людка, развернулась и быстро ушла.

Что побудило девушку ответить на предложение бывшего кавалера согласием, она не понимала сама. Ну, встречались. Эта связь была настоящей тягомотиной. Прямо по поговорке: и сам не ам, и другому не дам.

А с другой стороны, Василюк, как мгновенно заметила Людка, возмужал. И улыбался он не так, как два года назад. Более серьезно смотрели его глаза, более адресной была его улыбка. Целоваться с ним приятно. Да и на любовном горизонте больше никого нет. «Ладно, посмотрим, что из этого выйдет», − решила она.

И снова в девичьей жизни Людки все понеслось и завертелось с небывалой энергией. Теперь Сашка назначал свидания, дарил ей полевые цветы, встречал у клуба и у ее дома. И целовался умопомрачительно!

А как разговоры? Слова… Ум отошел на второй план. В девушке заговорила жадная плоть, которая хотела получить все, что может получить она от мужчины: физическую близость. Куда подевались мамины предостережения, воспитанное с детства представление о порядочности и целомудрии, горький опыт Вальки? Природа — вещь коварная и непобедимая. Сколько ей ни сопротивляйся, она возьмет свое.

И это произошло теплой осенней ночью. Сашка и Людка долго блукали под звездным небом в темноте, жадно, ненасытно целовались, и было им все равно куда идти. Наконец они оказались на какой-то стройке.

В середине пространства, ограниченного вертикальными брусками, лежали доски. Сашка мягко уложил на них девушку, зацелованную до одури. Без единого слова он лег на нее, и она самозабвенно отдалась натиску. Но парень был осторожен. В какой-то момент он оставил ее, затем помог встать и проводил домой. Каждую ночь все повторялось снова и снова. Жаждущие близости, любовники искали в поселке укромные места, находили их и отдавались друг другу со всей страстью молодости.

Встречались они и днем. Как-то шли вдвоем через парк у кинотеатра «Кавказ»: мать Сашки пригласила Людку в гости. Любовно поглядывая друг на друга, столкнулись с Валентином Соловьевым. Парня знали оба: тусовались вместе. Он шел им навстречу.

− Привет, влюбленные! — бодро заговорил Валентин.

− Привет! — отозвались Людка и Сашка.

− Куда лыжи навострили? — поинтересовался приятель.

− Да так, никуда, − ответил Сашка. Людка промолчала.

− Слушайте, ребята! — неожиданно сказал Валентин. — Вы бы уже поженились, что ли?

Людка внутренне ахнула: значит, весь поселок знает, что между ними происходит, и глянула на Сашку. Тот, как