Вампиры – дети падших ангелов. Голоса дрейфующих льдов - Молчанова Ирина Алексеевна

— А Лайонел мой друг?

Цимаон Ницхи покачал головой.

— Нет, Лайонел — это твоя одержимость, твое безрассудство, твоя боль, твое наваждение и, наконец, он твое отражение.

Глава 14

Ключ от сердца

На Дворцовой площади не было ни души. Теплый ветерок трепал распущенные золотистые волосы девушки, каблуки туфель издавали цоканье по сухому асфальту. Анжелика, одетая в черное тонкое платье, доходящее до колен, и белый плащ вышла к Мойке и двинулась вдоль по набережной в сторону Исаакиевского собора.

Оборотень бесшумно бежал рядом.

Девушка смотрела на зеркальные лужи, откуда ей сияли желтые фонари, и думала о том, что осталась одна. О том, как круто изменилась ее жизнь с появлением в ней рыжей девицы — дешевой куклы или просто новой возлюбленной Лайонела. Совсем недавно ей — первой красавице города не давали прохода мужчины, засыпали подарками, без конца куда-то приглашали, устраивали балы и приемы в ее честь, а женщины приходили за советами, прислуживали и втайне завидовали. Теперь женщины завивали волосы и красились в рыжий цвет, а на скучных приемах мужчины обсуждали достоинства новой подружки Лайонела. И все-все словно забыли об истинной королеве, чьи достоинства не нужно рассматривать под лупой, а красоту нет необходимости сравнивать с бледным светом луны. Мир вокруг точно сошел с ума, встав с ног на голову, и превратился в комнату смеха с кривыми зеркалами, где красавицы стали дурнушками, и наоборот.

«Катя не дурнушка», — вклинился в ее мысли Йоро.

— Слышала уже, — скривила красные губы девушка. И помолчав, воскликнула: — Да чем она заслужила такую преданность?! Она же пустышка! Я знаю, ты в восторге от нее, потому что она вся такая белая и пушистая... милосердная, черт возьми, выпустила тебя на волю, когда другим было плевать!

«Ты действительно веришь, что она милосердна?» — удивился оборотень.

— А разве нет? Не это привлекает тебя, не это вдруг стало интересно Лайонелу и его брату-ангелочку?

«Странно, что ты до сих пор не поняла, пустышка — ты. Без обид. Это даже не мое мнение, — с явным удовольствием сказал волк. — Лайонел считает тебя открытой книгой, где все ясно уже из содержания! Ты предсказуема до тошноты. И вся твоя красота не стоит тех лет, которые Лайонел потратил на тебя!»

Анжелика резко остановилась и с размаха ударила оборотня по морде, располосовав ему переносицу ногтями в кровь.

— Лайонел так не думает! Ты — паршивый лгун!

Волк слизнул с морды кровь.

«Он изменял тебе постоянно, и если вспомнишь, по-настоящему ты была нужна ему только в вашу первую ночь. А потом — он потерял к тебе интерес. Разве звал он тебя в свой город? Не-ет, ты же вцепилась в него, точно клещ! Лайонел не придавал этому значения, пока ты не стала ему мешать. И тогда он просто скинул тебя со своего плеча как букашку! А не раздавил лишь потому, что ты была нужна его лучшему другу».

По телу прошла дрожь, Анжелика убрала руки за спину, чтобы не накинуться на оборотня.

Они долго смотрели друг другу в глаза, стоя посреди освещенной фонарями набережной.

— А Кате ты тоже так скажешь, когда он ее бросит? — глухо спросила девушка. — Назовешь ее клещом и букашкой? Она шантажом заполучила Лайонела! Думаешь, если они оба благополучно вернутся из Тартаруса, их союз долго подержится? — Анжелика горько усмехнулась и медленно пошла, глядя на спокойную воду канала. — Он скинет ее, как ты выразился, со своего плеча быстрее, чем ты себе воображаешь! Ему же безразличны все, кроме него самого!

«Лайонел не бросит ее, — возразил оборотень. — Безразличие не ревнует, оно не смотрит влюбленными глазами и не страдает от разлуки».

Девушка и волк пересекли Исаакиевскую площадь и подошли к старинному четырехэтажному дому.

— Останешься тут, — бросила Анжелика.

«Не боишься, что расстояние окажется слишком большим и ты упустишь меня?»

— Куда больше я боюсь, что Георгий увидит...

— Кого? — послышалось за спиной.

Девушка резко обернулась и уперлась взглядом в подбородок с ямочкой. Знакомые зеленовато-карие глаза, бакенбарды, взлохмаченные русые волосы.

Георгий, одетый в черный костюм, держал под руку юную светловолосую девушку. Анжелика даже вспомнила, что видела ее однажды на каком-то из приемов.

— Госпожа Тьеполо, какая неожиданность, — натянуто улыбнулся молодой человек.

— Зачем же так официально. — Анжелика провела пальчиками по его плечу до локтя. — Или новый статус обязывает тебя не помнить старых подруг?

— Как в Париже? — проигнорировал ее вопрос Георгий.

«И даже самый верный поклонник охладел к тебе», — язвительно прокомментировал Йоро.

Девушка бросила на него раздраженный взгляд и, выдав свою самую очаровательную улыбку Георгию, промурлыкала:

— Чудесно-чудесно, Ферран, как и прежде, самый обходительный мужчина на свете.

— Неужто, — усмехнулся молодой человек и кивнул на оборотня. — А мне показалось из нашего последнего с ним разговора, что ты на него обижена.

— С чего бы? — наигранно изумилась Анжелика.

— Ну как же, разве он не выдворил тебя из своего города из-за оборотня, которого ты водишь за собой как собачку?!

Девушка заметила тень улыбки на губах девицы, прилипшей к руке Георгия, и гнев сдавил горло, мешая говорить.

Молодой человек понимающе покачал головой.

— Тебе придется отпустить Йоро, законы у нас одни, что в Петербурге, что в Париже. А если тебе одиноко, заведи обычного пса.

Анжелика гневно сжала кулаки, ощущая, как ногти вонзаются в ладони.

— Не помню, чтобы ты рассуждал так о законах, когда распивал кровь у Лайонела в гостиной, — она махнула на Йоро, — там, где сидело в клетке это животное!

— Лайонела сейчас нет в городе, чтобы поддержать тебя, увы. — Георгий взглянул на свою спутницу и, поцеловав ей руку, негромко сказал: «Еще минуту», затем вновь обратился к Анжелике: — Госпожа Тьеполо, сейчас и без ваших выходок с оборотнем хватает проблем. Если оборотень не будет отпущен, вам придется подыскать себе другой город!

— Это мы еще посмотрим! — выплюнула Анжелика и, круто развернувшись, зашагала прочь. Волк бросился за ней.

Мир сошел с ума, теперь она окончательно в этом убедилась. И при мысли, что ее популярность была лишь частью популярности Лайонела, в горле пересыхало и мучительно хотелось пить. В Париже все было по-другому, там ценили ее саму, а не мужчин, с которыми она встречалась.

Девушка обернулась, чтобы посмотреть, не глядит ли Георгий ей вслед, но у дома уже никого не было.

Она остановилась на Синем мосту и оперлась на перила, побормотав:

— Где же былое восхищение в глазах? Где? Где?

Оборотень сел возле нее.

«А знаешь, что теперь в его глазах?»

Анжелика посмотрела вниз, и Йоро ответил:

«Она не стоила дружбы».

Девушка отвернулась, чтобы не показать мальчишке, как ей больно, как хочется плакать от злости и бессилия, от одиночества.

— Убирайся, — сквозь зубы процедила она и отпустила его.

Волк обратился в ту же секунду и темнокожий мальчишка побежал от нее со всех ног, шлепая босыми подошвами по пыльному асфальту.

Этот поступок точно иголкой кольнул девушку. За время, которое она провела с оборотнем, он не проникся к ней даже как к тюремщику, чтобы просто попрощаться.

Анжелика стояла на мосту, держась за планку перил, и смотрела на темную воду, в которой отражались серебряные точки звезд. Теплый весенний ветер гнал по асфальту пыль, и девушка чувствовала, как песчинки щекочут ей ноги. Город — любовь и гордость Лайонела — безмятежного спал, даже не подозревая, как одинока она сейчас среди этого тоскливого света фонарей.

— Что же произошло? Почему я тут? Я — такая красивая и желанная для множества мужчин — совсем одна.

— Ну, может, тебе стоит перестать думать о том, какая ты красивая и подумать о чем-то другом? — раздался справа от нее голос.

Анжелика повернула голову и увидела стоящего рядом чернокожего мальчика. Он смотрел на нее, задрав голову, и в шоколадных теплых глазах она не увидела издевки, в голосе не слышался былой сарказм, лишь участие.