Ангел из пробирки (СИ) - Стриковская Анна Артуровна

Так что Фред уговаривал её и так, и сяк, предлагая все мыслимые и немыслимые блага за обнаружение и передачу ему методик Калле, а она сидела, молчала, загадочно улыбалась и думала о своём.

Наконец, когда солнце перестало безжалостно печь, она выпроводила Фреда, пообещав ему подумать над его словами и дать знать о своём решении. Тот мрачно загрузился в глайдер и взял курс на Майами, откуда было много рейсов до космопорта.

Ариэль вылез, как только машина Марсдона растаяла в синем небе.

— Он такой зануда! Разве можно по сто раз одно и то же? У меня просто мозг вскипел, когда этот тип под конец вернулся к началу и снова стал врать, какой он милый и хороший. Как ты всё это вытерпела?

— Я не слушала, — пожала плечами Гели, — Есть у меня такой полезный навык. А ты понял про конкурентов?

Ариэль вздохнул:

— Что же тут непонятного. Только Марсдон не представил никаких доказательств их существования.

— Меня это тоже смутило, — согласилась Гелена.

Тут он вдруг оживился:

— Гели, а почему ты меня спросила про линию FE? Про Ферди и Феликса?

— А сам-то как думаешь? — подначила она.

Тот скопировал любимый жест Гелены: накрутил на палец прядь волос.

— Мне кажется, ты знаешь, чей это генетический материал. Гелена рассмеялась и развернула в воздухе виртуальный экран своего комма. На нём чётко было видно фото листка бумаги со списком.

AL — Эдмонд Мори, бессменный глава Центрального резервного банка

AR — Ивейн Кричевски — Председатель Верховного суда

DA — Карл Йенссон

EG — Аристарх Павлакис, координатор спецслужб Содружества

FE — Айра МакКормак, начальник внешней разведки

IR — Даниэль Эшер — Президент Содружества Миров.

LА — Херальдо Ла Палья, главнокомандующий армиями Содружества

VI — Джеймс Софферсон, глава службы внутренней безопасности

Ариэль уставился на картинку и зашевелил губами. Запоминал и соотносил? Наверное так. Гелена его не торопила. Затем парень спросил:

— Ты кого-нибудь из них знала?

Она отлично поняла, что он хотел спросить про Ивейна Кричевски, но ответила:

— Всех, кроме МакКормака.

Он поднял на неё глаза:

— Тогда я не понял, почему ты спрашивала, были ли Феликс и Фердинанд рыжими. Я думал, ты знала их…не знаю как назвать.

Гели подсказала:

— Отца, может быть?

Парень пожал плечами.

— Может быть и так. Обычно когда говорят об отце, имеется в виду, что есть и мать, а у нас… Но слово хорошее. Короткое и ёмкое. Пусть будет отец. Так почему ты спросила?

— Я подозревала, что Айра МакКормак может быть рыжим, но, видимо, ошиблась. А про своего отца ты не хочешь узнать?

Ариэль вспыхнул, глаза его засветились надеждой.

— Ты хорошо его знала?

Гелене не хотелось его разочаровывать, но и врать она тоже не собиралась.

— Не скажу, что хорошо, но несколько раз участвовала в общей с ним беседе. Это был незаурядный человек. Сильная личность, закрытый, как все крупные юристы, и в то же время очень обаятельный. Обаяние ума, если ты понимаешь, о чём я. К сожалению два года назад он умер. Говорят, от старости.

Засиявший было Ариэль на глазах у Гели потух. Затем сказал с тяжёлым вздохом:

— Да, так и должно было быть. Мне не могло повезти во всём.

Она сделала два шага и заключила парня в объятья, Погладила по кудрявым волосам, потерлась лицом о его грудь и спросила:

— Но в чём-то тебе повезло?

— Да, — ответил Ариэль, — В одном мне очень повезло, больше чем другим. У меня есть ты.

Прошло больше трёх дней с визита Фреда, когда жизнь на острове приняла свой обычный ритм. Гели снова писала свой роман, правда, без особого энтузиазма, её возлюбленный усердно учился и занимался хозяйством. Его кулинарное мастерство шагнуло вперед: теперь он не просто копировал блюда, найденные в сети, но стал изобретать свои рецепты. Художественные навыки тоже развивались: он начал работать пастелью. Казалось, что всё вошло в свою колею, но и Гелене, и Ариэлю было ясно: они просто задержались на пороге чего-то пока неизвестного.

Кроме бурных ночей в спальне Гелены в их обычный распорядок дня добавились вечерние бдения над материалами Карла Йенссона. Ариэль трудился над досье своих собратьев, вытаскивая оттуда значимую информацию. Все созданные мальчики несли общие черты, которые им придали изначально: более прочные и эластичные кости, повышенная регенерация, мощный иммунитет, улучшенные по сравнению с исходными показатели жизнедеятельности и оптимизированная работа мозга. Также Калле позаботился, чтобы мальчики были красивы, каждый в соответствие со своим типом. Кроме того каждой линии уже при жизни были привиты дополнительные свойства. Касались они самого разного: Ариэль, например, получил выдающуюся память и способность производить в уме обработку огромных объёмов информации, линии AL была привита мощнейшая эмпатия, которую мальчики считали чтением мыслей. Кому-то досталась невероятная физическая сила, другим — иные полезные свойства, кому-то ментальные, кому-то физические. Свою родную линию DA Карл Йенссон наградил по-царски: им достались почти все качества, кроме эмпатии. Судя по всему, исследователи просто побоялись перегружать мозг. Конечно, после такой обработки Дамиан не мог не быть лучшим.

Все вычитанные в файлах факты Ариэль сводил в разработанную Геленой огромную таблицу, чтобы информацию удобнее было анализировать.

Она регулярно что-то там вычитывала, но и Ариэлю быстро стало понятно: изначально учёный не собирался ими торговать, продавая на органы. Его цель была чисто исследовательская с очень дальним прицелом на практическое применение. Применять он собирался не органы и ткани парней, а отточенные на них методики улучшения здоровья людей. Но в процессе реализации проекта встал вопрос об окупаемости и Йенссон недрогнувшей рукой подписал «соглашение об использовании», копия которого тоже нашлась в материалах проекта. Там же было оговорен забор у подопытных крови и тканей для выращивания в особых условиях в качестве донорских.

Про них Ариэль знал почти всё: его часто направляли на работу с термостатами и биореакторами именно из-за уникальной памяти: он никогда не делал ошибок. Ему было неизвестно только одно: куда и кому шли ткани после выращивания.

В общем картина прояснялась. Теперь они знали, ЧТО сделали Карл Йенссон и его команда. Оставалось выяснить КАК.

Гели как репей вцепилась в личные записи Калле. Зная дотошность и скрупулёзность своего покойного мужа, она была уверена, что где-то тут среди бесполезных файлов прячутся его лабораторные журналы. Не мог он их уничтожить, не тот был человек.

Сначала ей попались журналы его открытых, всем известных исследований. Их было много, они содержали массу интересной информации, но ничего, что хотя бы намекало на проекты “Альфа” или “Омега”. Очевидно, материалы тайных экспериментов и хранились секретно.

Нашла она их случайно. Без всякой надежды ткнула в файл с названием “семена”, прочла обычный список покупок, который явно сама же мужу и продиктовала, и тут обратила внимание, что размер файла не соответствует убогому содержанию в одну страничку. Ей и раньше встречались подобные списки, но на размер файла она обратила внимание впервые.

Покопалась в свойствах, пораскинула умом и через десять минут перед ней открылся лабораторный журнал Калле. Сомнений не было: его способ размещения материала, его стиль и его гениальные идеи. Гели быстренько пролистала всё до конца и убедилась: она нашла то, что нужно, но далеко не всё. Где-то должно было быть продолжение и скорее всего не одно. Но она уже поняла, как защитил Калле свои данные. Не прошло и часа, как она нашла всё остальное: девятнадцать файлов, замаскированных под нечто неважное, не уничтоженное лишь случайно.

Журналов было так много из-за патологической любви Йенссона к порядку: в каждом файле содержались записи одного года работы. Первые четыре журнала, два из которых предшествовали рождению детей, а два шли следом, просто лопались от обилия информации, дальше дело медленно шло на убыль. Журналы, которые относились ко времени, когда мальчикам уже исполнилось десять, вышли и вовсе тоненькими. Похоже, к тому времени тайные исследования Калле в основном закончились.