Коллекционер - Нора Робертс

– Ты все время стремишься позаботиться обо мне, но не забывай, что у меня много способов позаботиться о себе. У тебя просто не было случая видеть эти способы в действии.

Прежде чем вылить яйца на сковороду, она растопила в ней кусочек масла.

– Хочешь тост к яичнице? У тебя есть хлеб?

Он, задумавшись о ее словах, взял хлеб, сунул пару ломтиков в тостер.

– Сколько времени тебе требуется, чтобы закончить на сегодня работу?

– Если смогу написать следующую сцену, где Кейли находит изуродованное тело Джастина, буду собой гордиться. Она уже сложилась у меня в голове. Так что еще пара часов – и можно отдохнуть.

– Тогда у тебя будет еще пара часов, чтобы снова мне позировать. Все получится.

Он допил кофе и тут же приготовил вторую порцию, затем вынул две тарелки, вытащил тосты и уронил по ломтику на каждую.

– Согласна, Лайла?

– Не вижу, почему нет?

Она разделила яичницу, разложила по тарелкам, протянула одну ему.

– Посмотрим, как пойдет сцена.

– Резонно.

Проснувшись – в нескольких кварталах от дома Аша, – Джули почувствовала себя восхитительно отдохнувшей. Она вздохнула и потянулась. На секунду ее настроение слегка упало, когда она увидела, что Люка нет рядом. Но она быстро вспомнила, что он управляет пекарней. И предупредил, что встать ему нужно в начале пятого.

Прошли те дни, когда она считала, что пять утра – это нормальное время, чтобы лечь спать после вечеринки, но уж точно еще не считала это нормальным, чтобы подняться с постели и начать бодрствовать.

Однако ленивый утренний секс им бы не помешал. Особенно если сопроводить его завтраком, где она могла бы блеснуть и кулинарным искусством. Оно у нее ограниченное, да, но она делает потрясающие французские тосты.

Поймав себя на том, что мечтает о ленивом утреннем сексе и долгих ночах, она взяла себя в руки. Эти дни в прошлом, напомнила она себе, как и ночные вечеринки.

И это был просто секс. Классный секс между двумя людьми, когда-то связанными узами брака, но всего лишь секс.

Нет смысла все усложнять, бубнила она под нос, вставая и разыскивая халат, отброшенный неизвестно куда ночью и оказавшийся на абажуре настольной лампы. Они оба взрослые, взрослые, которые могут относиться к сексу, неважно, одноразовому или длительному, как разумные, здравомыслящие люди.

А больше ни о чем не стоит загадывать.

И теперь, как разумный, здравомыслящий взрослый человек, она выпьет кофе, съест бейгл или йогурт, потому что не помнила, чтобы покупала бейглы, и приготовится к работе.

Напевая привязавшуюся песенку, она вышла на кухню… и замерла.

На стойке, на самой красивой ее тарелке сидел большой золотистый маффин, поблескивая сахарной крошкой, прикрытый большой стеклянной миской, как куполом.

Она медленно и осторожно подняла миску. Наклонилась. Понюхала.

Голубика. Он нашел купленную ею накануне голубику и испек маффин. Она не удержалась и – пусть это граничило со святотатством – отломила кусочек верхушки. Попробовала.

Умопомрачительный вкус – как и вид.

Он испек ей маффин. Считай, из ничего.

Что же это означает? Благодарность за действительно хороший секс? Или начало новых отношений? Означает ли это…

Откуда, черт возьми, ей знать, что это означает? Никто, кроме бабушки, не пек ей маффинов. И он заморочил ей голову, прежде чем ей удалось прояснить мозг чашкой кофе.

Она отломила еще кусочек и, пока ела, размышляла над случившимся.

Люк в подвале пекарни вымешивал тесто. У него была тестомеска, которая вполне могла сократить процесс. Но он, когда мог, старался делать это руками.

Это давало ему время подумать… или ни о чем не думать, отдавшись ритму движений, ощущая текстуру теста. Сегодня первые утренние партии были вымешены, дважды поднялись и уже пеклись в кирпичной печи.

Но нужна еще одна партия хлеба по требованию клиента.

Он и его пекарь приготовили маффины, булочки, венский хлеб, пончики и бейглы для ранних посетителей и принялись за печенье, пироги, лепешки и корзиночки.

Как только тесто поднимется, он сможет передохнуть.

Люк взглянул на часы, стоящие на стальной полке у дальней стены. Почти восемь. Джули, наверное, встала.

Пришелся ли ей по душе маффин? Она всегда любила голубику.

И темный шоколад.

Боже, как ему ее не хватает! Куда больше, чем он позволял себе признавать. Он тосковал по ее лицу, звуку голоса, ощущениям, какие она в нем вызывала.

После Джули он и близко не подходил к рыжим. Высоким рыжеволосым девицам с шикарными фигурами и смелыми голубыми глазами. Много месяцев, может быть, лет после развода с Джули бывали моменты, когда он томился по ней. Когда видел что-то, что смешило его, пока он продирался сквозь ад юридического факультета. Даже в тот день, когда он открыл «Бейкерз Дазн», он все равно думал о ней, желал показать, что нашел свой путь, чего-то достиг.

Каждая женщина, проходившая через его жизнь после Джули, делала именно это. Проходила. Увлечения, интрижки, все временное, и неважно, что он так хотел чего-то прочного и реального. Она всегда была там, в глубине сознания. В центре сердца.

Теперь нужно придумать, как осторожно вернуть ее в его жизнь и удержать там.

– Почти готово! Еще пять минут! – крикнул он, услышав, как кто-то спускается сверху по лестнице.

– Мне разрешили прийти сюда. То есть она разрешила, с фиолетовыми волосами, – поправилась Джули, когда он поднял голову.

– Конечно. Иди сюда.

У него дух перехватило при виде пылающих волос, усмиренных серебряными гребнями, и прекрасного тела в платье цвета голубики, которую он насыпал в маффин.

– Не ожидал тебя увидеть, но добро пожаловать в мою пещеру. Я почти закончил. Айпад вон на той полке, приглуши музыку.

Она приглушила Спрингстина, вспоминая, что он всегда очень любил Брюса.

– Я провожу много времени здесь или на главной кухне, поэтому и не увидел, как ты вошла. В кулере холодные напитки, – добавил он, искоса наблюдая за ней и продолжая месить.

– А хочешь, принесу сверху кофе?

– Не стоит, все в порядке. Спасибо. Мне нужно знать, что это означает.

– Ты о чем? О смысле жизни?

Он нажал на тесто ребром ладони, проверяя текстуру. Еще пара минут.

– Я пока не пришел к твердому заключению.

– Маффин, Люк.

– Смысл маффина?

Боже. От нее так изумительно пахнет! Этот аромат, смешанный с дрожжевым запахом теста, накрепко врежется его память…

– Значение и цель маффина одно: съешь меня. Разве неясно?

– Я хочу знать, почему ты испек мне маффин. Это простой вопрос.

– Я пекарь!

– Значит, печешь по утрам маффины для каждой женщины, с которой ты переспал?

Он знал этот сухой тон, прекрасно помнил. Нервы и раздражение. Из-за маффина?

– Некоторые предпочитают венский хлеб – и нет, не пеку. Но я не вижу ничего предосудительного в том, что испек тебе маффин. Это всего лишь маффин.

Она поправила ручку объемистой сумки у себя на плече.

– Мы переспали.

– Определенно.

Он продолжал месить, находя занятие рукам, но удовольствие от работы, от этого утра развеялось.

– Думаю, нужно все выяснить.

– Продолжай.

– Не стоит говорить со мной таким тоном. Вчера у нас был трудный день, и наши друзья оказались замешаны в нечто пугающее и сложное. У нас с тобой есть история, и мы… мы не могли спать и поэтому занялись сексом. Хорошим сексом. Как взрослые люди. Без всяких там… сложностей. Потом ты испек мне маффин.

– Не могу отрицать. Я испек маффин.

– Я хочу ясности во всем, что касается прошлой ночи. По-моему, нам ни к чему что-то усложнять, особенно когда из-за Лайлы и Аша мы и так попали в сложную ситуацию.

– Все проще простого. Я считал, что это обычный маффин.

– Ладно, тогда хорошо. Спасибо. Мне пора на работу.

Она поколебалась еще, будто ждала, что он скажет ей что-то вдобавок. И, более ничего не услышав, ушла. Ушла, а он остался. В точности, как больше десяти лет назад.

Аш настоял на том, чтобы отвезти Лайлу к очередным клиентам, и спорить она не стала. Если ему станет легче оттого, что он увидит, где она, сам проверит сигнализацию, – что в том дурного?

– Это постоянные клиенты, – сказала она ему, пока такси везло их в Тюдор-сити. – Я работала на них дважды, не только в этом доме – сюда они перебрались всего несколько месяцев назад. И Эрл Грей тоже новенький. Но он очень милый.

– Новое место может оказаться даже лучше старого.

– Потрясающее! Прекрасные виды. И есть где прогуляться с Эрл Греем. А сегодня утром я получила имейл от Мейси.

– Мейси?

– Килдербранд. Те последние. Они очень довольны моей работой, и она считает, что Томас скучает по мне. В январе они планируют покататься на лыжах на Западе и хотели бы, чтобы я снова присмотрела за домом. Так что, несмотря на случившееся, очко в мою пользу.

– Но эта работа покороче.

– На Ловенстайнов? Да, всего на восемь дней, пока они навестят друзей и проверят, как обстоят дела с собственностью в Сент-Барте.