Маршалы Наполеона. Исторические портреты - Рональд Фредерик Делдерфилд

которой составляли хорошо подготовленные ударные части. К этому моменту заканчивались все предшествующие войны. Все, кроме этой. Испанцы разбежались, однако не сложили оружия, не вернулись к своим привычным занятиям и не стали ожидать появления прокламаций королевского брата. Вместо этого они прятались в горах или скрывались в городах, из которых их можно было или вышибить яростными атаками, или заставить сдаться после многих недель осады. Очень твердым в этом отношении орешком стала Сарагосса. Против восставшего города был послан Монси, однако успеха он добиться не смог, и ее довольно пестрый гарнизон, укрывавшийся за стенами толщиной десять футов, просто насмехался над осаждавшими. В холодных горах Наварры и Галисии начали собираться тысячи повстанцев. Никто не мог представить, как они выживают в этих диких, негостеприимных местах, но они тем не менее выживали и нередко нападали на обозы, небольшие французские подразделения и курьеров. Если они торопились, они просто перерезали своим пленникам горло и разбегались, а если имели в распоряжении час-другой, то распинали свои жертвы, варили их в масле или подвешивали на деревьях вверх ногами над костром. Через несколько недель после начала полномасштабной войны исчезли всякие следы цивилизованного отношения сторон друг к другу. Как-то раз испанцы перебили группу отставших французских пехотинцев, после чего возмущенные французы начали сжигать каждую деревню, через которую проходили, и вырезать всех ее жителей. Должно было пройти около ста пятидесяти лет, прежде чем Европа снова увидела нечто подобное, на этот раз со стороны гитлеровских бандитов.

Тем не менее, несмотря на все свидетельства о нарастающей угрозе, французское командование очень медленно начинало правильно оценивать ситуацию. В самом начале кампании Ланн сообщал в письме домой: «Они повсюду обращены в бегство, к весне мы вернемся назад!» Эта точка зрения преобладала еще в течение года, пока идея о безнадежности борьбы не начала пробивать себе путь через толстую корку самоуверенности, образовавшуюся в результате многих лет успеха. Маршалы и их старшие офицеры, видимо, не осознавали принципиальной разницы между войной с правительством и войной с народом, а их главнокомандующий оказался столь же близоруким. Он совершил глупейшую ошибку, предполагая, что войной такого масштаба можно управлять из Парижа, не имея к тому же объединенного командования. В ближайшие годы Наполеон совершит еще немало ошибок, но ни одной сравнимой с этой по значению. Война на Пиренейском полуострове будет стоить ему не только трона, но и его уникальной репутации полководца. Всем служившим там маршалам (кроме двух) она не принесет ничего, кроме ран, отчаяния, позора.

Восстановив Жозефа на престоле и разметав жалкие профессиональные войска испанских Бурбонов, Великая армия готовилась полностью переключить свое внимание на англичан, имевших безрассудство после стольких лет войны снова высадиться на континенте. Один раз они уже предпринимали такую попытку и были наголову разбиты бывшим журналистом Брюном, одним из самых незаметных маршалов. Конечно, им удалось разгромить 16-тысячную армию генерала Жюно при Вимиейру, в Португалии, но теперь они должны были понять, что армия под водительством людей типа Ланна, Сульта, Нея и Сен-Сира представляет для них большую угрозу, чем армия под командованием Брюна или Жюно. Обеспечив безопасность Мадрида, обложив кольцом осады Сарагоссу и разместив главные резервы в центре страны, Наполеон двинул армию в Португалию.

Но далеко он не продвинулся. Пришли известия, что англичан можно выбросить из страны толчком на северо-восток. Именно там сэр Джон Мур, человек, обучивший английскую пехоту точной стрельбе и заложивший основы организации самых подвижных в мире ударных сил, напал на Сульта и при этом попал в ловушку, выхода из которой не было. Отказавшись от марша по Португалии, Наполеон собрал все имевшиеся в пределах досягаемости части и бросил свою армию через Сьерра-Гвадарраму в Старую Кастилию.

Погода совсем не благоприятствовала походу, для успеха которого надо было пересечь горы. Ней, командовавший авангардом, успел пересечь их без больших затруднений, но потом начались метели, перекрывшие горные перевалы, и яростный ветер сбрасывал в пропасти и лошадей, и самих кавалеристов гвардии. Чтобы добраться до перевалов, кавалеристы должны были спешиться и подниматься вверх сомкнутыми рядами. За ними продвигалась пехота. Наполеон шел в боевых порядках между Ланном и своим маршалом двора Дюроком. Шаг за шагом ветераны добрались до вершины; последние мили офицеры, даже в ботфортах, должны были ехать на зарядных ящиках. На самой вершине был сделан привал в монастыре и организована раздача вина. А потом эти выкованные из железа люди спустились по северному склону хребта. Но метели уже сделали свое дело, и Мур почувствовал близость гибели. Со всеми своими войсками он устремился в Корунну, а французы следовали за ним прямо в жерло адского смерча из снега, дождя и ветра, который, дуя с гор, завывал, как целая армия казаков.

Это было страшное испытание и для преследуемых и для преследователей. Дисциплина англичан начала сдавать, и Муру только с большим трудом удавалось удерживать своих людей вместе, чтобы успешно вести арьергардные бои, замедляющие продвижение французов, и взрывать многочисленные мосты на своем пути. Наполеон, опасаясь, что его главный противник все-таки от него уйдет, вел свои войска по самым, казалось бы, неподходящим для этого дорогам, но даже в этих жутких условиях война не стала непрерывной цепочкой зверств, что всегда происходило, когда французы сталкивались с испанцами. В одном из городков французский авангард услышал крики женщин и детей, исходящие из огромного амбара. Открыв двери, французы обнаружили там более тысячи умирающих от голода и полураздетых несчастных из числа тех, кто обычно сопровождает солдат в походе, которые, к сожалению, не смогли совершать марш с той же скоростью, что и солдаты. Их тотчас же накормили и согрели; в английский лагерь через парламентера было сообщено, что всех их немедленно вернут, как только улучшится погода.

А потом поистине с драматической неожиданностью стремление догнать противника у французов иссякло; погоня словно перестала быть для них непременной необходимостью. Дело в том, что из депеш Наполеон узнал, что в Париже снова начинаются противоправительственные интриги, а Австрия, вдохновленная известиями из Испании, готовит новую войну. С англичанами, обратившимися в безудержное бегство, теперь мог справиться любой маршал. Присутствие императора требовалось в Европе, если он только хотел сохранить сделанные им за последние восемь лет завоевания. Он попрощался с Ланном и ввернулся в Вальядолид. Через несколько часов он уже мчался по дороге, ведущей в Париж.

Сульт загнал англичан в Корунну, а затем послал туда парламентера, предлагая Муру сдаться. Сэр Джон отказался от этого предложения в резкой форме и приготовился сражаться, пока его армия не будет готова к погрузке