В плену его демонов (СИ) - Чарская Алисия

Во что вляпался, я не видела, но с ужасом понимала, что нервные дерганья Нака и невозможность тронуться с места могут стать гибельными для него. А еще на то указывало, как ругался Рипли, снова переводя внимание монстра на себя, дразня ее и тыкая ножом, плевав на разбрызгивающиеся ядовитые капли жабьей крови.

— Отражай их! — орал Рипли. — Гаси!

— Помоги мне, Дик! — испугано кричал в ответ Нак. — Ты обещал!

— Сражайся! Собери все силы. Не сдавайся.

Я поняла, что должна помочь Наку. Я побежала со всех сил по краю арены в сегмент, где застрял Нак.

— Аня, нет! — закричал Рипли. — Стой!

— Аня, помоги! — Нак заметил меня и обрадовался, протягивая руки. — Аня.

— Черт…

Это уже ругался Рипли, когда я почти достигла Нака и увидела его светлые глаза. Меня это удивило, и я остановилась. Разве маги не должны защищать себя от ментального нападения?

— Аня не подходи! — свирепо рычал на меня Рипли, уже практически развернув монстра к нам хвостом.

Нак звал меня, протягивая руки и умоляя безумным взглядом с расширенными зрачками, а между тем одна его нога уже не двигалась. Парень полз, отталкиваясь руками и свободной ногой, но вторая странно волочилась по земле безжизненным отростком.

Неужели Рипли предупреждал меня о ментальной западне ядоплюя?

В справочнике о ментальных нападениях почти не было никакой информации. Пометки об опасности могли быть понятны только тем, кто выходил на ментальный уровень, а я его не видела. Никогда! Поэтому и информация об отростках, воронках, шипах для меня была бесполезна, и я ее пролистывала.

А зря.

Сейчас тот самый момент, когда я могу столкнуться с ментальной атакой и словить свой приступ на глазах всей Академии.

Тут раздался встревоженный возглас трибун. Я не поняла, пока тугой липкий язык жабы не толкнул меня к стене, приклеиваясь намертво к броне на спине.

Кожаная куртка зашипела, но пока держалась.

И снова трибуны взревели, когда Рипли с ревом пошел в полноценную атаку. Он в два прыжка настиг Нака, вырвал у него из рук топор, отрубил ему мертвую ногу, схватил за шиворот, отбрасывая к краю, и снова подпрыгнул, замахиваясь топором надо мной, несущейся в пасть жабы.

Падая вместе с отрубленным языком в песок, я только удивлялась, как же неприятно кракает взбешенный монстр. Удар оказался сильным, хотя казалось, что рыхлый песок должен поглотить отдачу при падении с такой высоты. Но видимо роль сыграла еще и скорость.

Рипли не пытался помочь ни мне, ни истекающему кровью Наку. Он был поглощен сражением с монстром, уводя его к противоположному краю арены, чтобы не залить учеников кислотой, хлещущей из отсеченных топором конечностей.

Мне было не интересно, как Рипли побеждает очередного монстра, я сдернула с себя куртку, оставаясь в одной хлопковой рубашке, мокрой от пота, и сопротивлялась надвигающемуся приступу. Сейчас осталась только одна цель: доползти до Нака и помочь. Судя по конвульсиям, у него начался болевой шок.

Я перетряхнула куртку, вытащив оттуда все припасенные бомбочки с порошками, и двинулась к Наку. По логике на моем пути могла находиться ментальная ловушка. Я рисковала, добираясь до Нака к краю поля, но глядя на него, уповала только на удачу и старалась идти по уже проложенным следам.

— Левее! — гаркнул Рипли. — Два шага. И прямо до стены!

Как он успевает все замечать?

Я в полном восторге обернулась, чтобы посмотреть где Рипли в данный момент, но он уже скрылся за огромным и злым монстром, выискивая уязвимость токсичного ядоплюя.

Я добралась. Первым делом сдула усыпляющий порошок с ладони в лицо Нака, заставляя того сразу уснуть. Тут же вспорола ему и задрала штанину, отрезала рукава от своей рубашки и перехватила обрубок ноги. Теперь осталось применить кровоостанавливающее и обеззараживающее.

Руки делали все споро, не заставляя думать над движениями. Все же многолетняя выучка в аптекарском деле сталкивала меня и не с такими ужасами. Но мозг усиленно боролся с гневом на Рипли. Зачем он так поступил? Зачем отрубил ногу молодому парню? Он же мог точно также подхватить его и отбросить с центра арены не причиняя вреда!

Тут стоит задуматься, кто на самом деле монстр на этой арене. Ядоплюй или Рипли?

Трибуны взревели в победном крике, а я как раз закончила обрабатывать раны Нака. Повернулась в сторону победителя и поняла, что выхожу из тела.

О, нет!

Только не сейчас, когда почти все закончилось!

— Аня, нет!

Если бы я могла подчиниться этому приказу… Если бы могла!..

Глава 15. Привязанность

 Рипли

Он уходил с арены и уносил своих учеников, поверженных и сломанных. Они были не готовы к сражению с монстром. Рипли знал, но понадеялся, что его сил и мастерства хватит, чтобы защитить обоих.

Он ошибался и поплатился за самонадеянность.

Обычно трибуны ликовали, когда Рипли уходил с арены. Сегодня они молчали.

Укротители потрошили ядоплюя, сцеживали в бидоны яд и кислоту, разрубали тушу, чтобы освежевать и пустить очищенную шкуру на пошив брони.

Отправляя магов на тренировки и бои, их всегда снабжали инструкциями, по возможности сберечь зверя и не кромсать, чтобы не попортить шкуру и не растратить дорогие ресурсы, за которые на рынке в столице можно было получить большие деньги.

Поэтому Рипли пожалел ящера при тренировке с Анной, всего лишь пригвоздив того за хвост, который он кстати отбросил, чтобы сбежать. Без хвоста эти твари не сражались, а на рынке за него получили риса на полгода для столовой Академии.

Поэтому Рипли не пытался побыстрее убить ядоплюя. Он расстроился, что эту ценную жабу придется кайтить (прим.автора* кайтить –способ атаки, при котором атакующий постоянно убегает от монстров , не давая им себя догнать. В таких случаях говорят “танк кайтит босса”) по арене все время, пока ученики покажут достаточно мастерства, чтобы их команде зачли баллы, а ядоплюя убрали с арены. Рипли разрешено было сразить монстра только в случае смертельной опасности его ученикам.

Удача отвернулась от него и тех, кто доверился его мастерству.

За пределами арены его встретили лекари, он передал им Нака. Его пришлось лишить ноги, когда ядоплюй раскидал по арене ментальные капли-ловушки, а Нак оказался настолько глуп и слеп, что угодил в одну из них.

Их действие на всех срабатывало по-разному. Если бы в ментальную каплю наступила Анна, то скорее всего хлопнулась в обморок без последствий для тела, но Нак понял, что с ним произошло и тело парализовало.

Рипли бросил ядоплюя на противоположной стороне арены, чтобы вытащить Нака из поглощающей его ментальной слизи. Он видел, как на ментальном уровне у парня разъедает плоть и оголяются кости, но Нак от боли не соображал, где реальность, а где психическое внушение. Он уже потерял ногу, и если бы Рипли не отсек ее, Нак умер еще до конца боя, поверив в смерть.

— Опусти ее на носилки.

Дик только теперь перевел взгляд на другого лекаря, пытающего отобрать у него Анну, и прижал ее к себе крепче.

— С ней все в порядке.

— Мы должны осмотреть участника после боя. Она без сознания.

— Нет! — рявкнул Рипли. — Она просто без сознания, но с ней все в порядке.

Зачем он вцепился в нее? Потому что на ментальном уровне все еще сжимал ее в границах тела, боясь, что ее белесая оболочка снова выйдет из-под контроля. Он чуть успел вырубить Анну, чтобы не раскрыть природу ее магии.

Теперь Рипли было ясно, что долго они скрывать ее тайну не смогут. И Анна, подобно другим одаренным йота-магам, скорее всего заболеет и умрет, или наложит на себя руки.

За семь лет, проведенных в Академии, Рипли видел юношей и девушек, которые сгорали в больнице. Другие уходили, как Нина. Но ни с кем Рипли не был так близок, чтобы увидеть и понять.

Анна позволила ему заглянуть глубже. Притягивала его неизведанной магией, про которую он не нашел ни одного учебника. Попытка разговорить Зою привела к тому, что та выдала ему научный трактат, что белые маги тупиковая ветвь развития, не способны накопить и передать энергию, не контролирующие свои силы и сходящие с ума.