Ведьмак (большой сборник) - Анджей Сапковский

— Лекаря сюда! — тонко крикнул Виндхальм из Аттре, склонившись над Раинфарном.

— Воды сюда! — кричал один из стрептских братьев, Держигорка, пытаясь погасить собственным кафтаном тлеющий гобелен. — Воды, скорее!

— И пива! — прохрипел Кудкудак.

Несколько рыцарей, еще способных стоять на ногах, пытались поднять Паветту, однако та оттолкнула их, встала без их помощи и нетвердыми шагами направилась к камину, рядом с которым, прислонившись к стене, сидел Йож, неловко пытаясь освободиться от измазанных кровью пластин панциря.

— Ох уж эта теперешняя молодежь! — фыркнул Мышовур, глядя на них. — Раненько начинают! Одно только у них на уме.

— А именно?

— Разве ты не знаешь, ведьмак, что девица, то бишь нетронутая, не могла бы воспользоваться Силой?

— Пропади она пропадом, ее невинность, — буркнул Геральт. — И вообще, откуда у нее такие способности? Насколько мне известно, ни Калантэ, ни Рёгнер…

— Унаследовала через поколение, это уж точно, — проговорил друид. — Ее бабка, Адалия, движением бровей поднимала разводной мост. Эй, Геральт, глянь–ка! А эта никак не успокоится!

Калантэ, висевшая на плече Эйста Турсеаха, указала на раненого Йожа стражникам. Геральт и Мышовур быстро, но, как оказалось, напрасно, подошли. Стражники отскочили от полулежащего тела, попятились, шепча и бормоча что–то невнятное.

Чудовищная морда Йожа расплылась, затуманилась, начала терять очертания. Шипы и щетина, покачиваясь, превратились в черные, блестящие, вьющиеся волосы и курчавую бородку, обрамляющие бледное, угловатое мужское лицо, украшенное крупным носом.

— Что… — заикаясь, произнес Эйст Турсеах. — Кто это? Йож?

— Дани, — ласково сказала Паветта.

Калантэ, стиснув зубы, отвернулась.

— Заколдованный? — проворчал Эйст. — Но как…

— Пробило полночь, — сказал ведьмак. — Именно сейчас. Звон, который мы слышали раньше, был недоразумением и ошибкой… звонаря. Верно, Калантэ?

— Верно, верно, — простонал мужчина по имени Дани, ответив вместо королевы, которая, впрочем, и не собиралась отвечать. — Однако, может быть, кто–нибудь, вместо того чтобы болтать, пособит мне снять железяки и вызовет лекаря? Спятивший Раинфарн ткнул меня под ребро.

— К чему нам лекарь? — сказал Мышовур, вынимая прутик.

— Достаточно. — Калантэ выпрямилась, гордо подняв голову. — Довольно. Когда все кончится, я хочу видеть вас у себя в палатах. Всех, кто здесь стоит. Эйст, Паветта, Мышовур, Геральт и ты… Дани. Мышовур?

— Да, королева?

— А этот твой прутик… Я стукнулась спиной. И… окрестностями…

— Слушаюсь, королева.

— …заклятие, — продолжал Дани, потирая виски. — С рождения. Я так и не знаю, в чем была причина и кто это сделал. С полуночи до зари — нормальный человек, с зари… сами видели что. Акерспаарк, мой отец, хотел это скрыть. В Мехте люди суеверные, чародейства и заклятия в королевской семье могли бы роковым образом сказаться на династии. Со двора меня забрал один из отцовских рыцарей, воспитал, вдвоем мы бродили по миру, странствующий рыцарь с оруженосцем, потом, когда он погиб, я блуждал один. Уж и не помню, от кого–то услышал, что от порчи меня может освободить только ребенок–Неожиданность. Вскоре я встретил Рёгнера. Остальное вам известно.

— Об остальном мы знаем либо догадываемся, — кивнула Калантэ. — Особенно о том, что ты вскружил голову моей дочери. Паветта! И давно?

Принцесса опустила голову и подняла один палец.

— Ну извольте! Ах ты, маленькая колдунья. У меня под носом! Ну дай только узнать, кто впускал его ночью в замок! Ох, доберусь я до фрейлин, с которыми ты ходила собирать первоцветы! Первоцветы, черт побери! Ну и что мне теперь с вами делать?

— Калантэ… — начал Эйст.

— Не спеши, Турсеах. Я еще не кончила. Дани, все сильно усложнилось. Ты с Паветтой уже скоро год, так? И ничего. Это значит, что ты не у того отца выторговал обещание. Предназначение подшутило над тобой. Какая ирония, как говаривает Геральт из Ривии. Ведьмак.

— Чхал я на Предназначения, заклятия и иронии, — поморщился Дани. — Я люблю Паветту, она любит меня, только это имеет значение. Ты, королева, не можешь помешать нашему счастью.

— Могу, Дани, могу, и еще как, — усмехнулась Калантэ одной из своих безотказных улыбочек. — Но, к твоему счастью, не хочу. Есть у меня небольшой должок перед тобой, Дани. За что, сам знаешь. Я решительно хотела… Мне следовало бы просить у тебя прощения, но я этого страшно не люблю. Короче — отдаю тебе Паветту, и мы квиты. Паветта? Ты еще не передумала?

Принцесса отрицательно и горячо покачала головой.

— Благодарю, господа, благодарю, — улыбнулся Дани. — Ты мудрая и великодушная королева.

— Еще бы. И прекрасная.

— И прекрасная.

— Если хотите, можете оба остаться в Цинтре. Здешние люди не так суеверны, как жители Мехта, и быстро привыкнут. Впрочем, даже в обличье Йожа ты был весьма симпатичен. Только вот на трон ты пока рассчитывать не можешь. Я собираюсь еще немного покороле… нет, поцарствовать рядом с новым королем Цинтры. Благородный Эйст Турсеах из Скеллиге сделал мне некое предложение.

— Калантэ…

— Да, Эйст, я согласна. Мне еще никогда не доводилось слышать любовного признания, лежа на полу, среди обломков собственного трона, но… Как бы ты сказал, Дани? Только это имеет значение, и пусть никто не встанет на пути к моему счастью, искренне советую. А вы что так глазеете? Я не такая старая, как можно подумать, глядя на мою почти замужнюю дочурку.

— Ох уж эта нынешняя молодежь, — проворчал Мышовур. — Яблочко от яблоньки…

— Что ты там бормочешь, колдун?

— Ничего, государыня.

— Ну и славно. Кстати, Мышовур, у меня есть предложение. Паветте понадобится учитель. Ей следует знать, как обращаться со своим особым даром. Я люблю свой замок и хотела бы, чтобы он стоял как стоит. При следующем приступе истерии моей до чертиков способной доченьки он может развалиться на куски. Твой ответ, друид?

— Почту за честь.

— Мне кажется, — королева глянула в окно, — светает. Пора…

Она резко повернулась туда, где Паветта и Дани о чем–то шептались, держась за руки и чуть не соприкасаясь лбами.

— Дани!

— Да, королева?

— Ты слышишь? Светает! Уже светло! А ты…

Геральт взглянул на Мышовура, Мышовур на Геральта, и оба рассмеялись.

— Что это вас так рассмешило, волшебники? Разве не видите…

— Видим, видим, — заверил Геральт.

— Мы ждали, пока ты сама увидишь, — хмыкнул Мышовур. — Меня интересовало, когда ты сообразишь.