Изяслав - Алексей Разин

Юноша несколько раз проезжает мимо семнадцати веж ханского богатыря и полководца Огуса. В первой, наименьшей юрте-веже живут два десятка рабынь, помогающих жёнам Огуса в хозяйстве, во второй юрте - телохранители богатыря, в четырнадцати других - четырнадцать жён Огуса, и среди них старшая - Кутара с дочерью Оголех. В самой большой юрте, над входом в которую развевается знамя богатыря, отдыхает сам прославленный Огус, соперник кмета Сатмоза на ниве смерти и на пиру у хана.

Елак не доезжает до этой юрты. Его интересует другая, поменьше, из которой, может быть, смотрят на него робкие глаза. Он расправляет полушубок и небрежно играет ножнами меча так, чтобы они сверкали узорами на солнце. Он старается поглядывать в разные стороны, словно от безделья любуется ясным днём. Но у него это плохо получается. Взгляд ирци устремляется в одну точку. И если Елак усилием воли переводит взгляд на небо, то тут же, испугавшись, что милое личико выглянет на один лишь миг и скроется, опять взглядывает на вежу. И вот, когда он, уже отчаявшись, поворачивает коня и бросает последний укоризненный взгляд на юрту, полог, закрывающий вход, колеблется, и показывается нежное девичье лицо. Это длится одно мгновение. Но разве недостаточно человеку мгновения, чтобы стать счастливым на годы?

Елак нахлёстывает коня и скачет, улыбаясь небу, солнцу, буйному половодью трав, анемонов и незабудок. Он смеётся во всё горло, и ему кажется, что степь подхватывает его смех, вызванивая каждой травинкой. Он кричит что-то дикое и бессмысленное, чтобы ветер разделил его радость:

- О-го-го-го-го!

О любовное безумие! Ты пьянишь сильнее кумыса, но ты и оберегаешь опьянённого заботливей матери. Ты кружишь голову бедному юноше, но ты выбираешь для него верную тропу. Ты захлёстываешь все его чувства, ты отбираешь ценность у всех его богатств, но ты даришь ему улыбки, сверкающие ярче драгоценных камней, ты даришь ему синеву неба и журчание ручья, ты даришь ему второе рождение - красоту мира, познанную заново. О мудрость любовного безумия!

- О-го-го-го-го! Здравствуй, аина - день любви!

Оглушённый ветром, бешеной скачкой, ударами крылатого сердца, Елак поёт новую свою песню:

Я девичьих глаз не виделя видел лишь незабудки,они светло улыбнулисьи стали высоким небом,и небо вдруг заслонили,и стали солнцем горячим...Я девичьих глаз не виделя видел лишь незабудки...

2

У любящих для встречи больше тропинок, чем у лисы, пробирающейся на охоту. И хоть за Оголех следят десятки глаз, она ночью выскальзывает из юрты и бледной тоненькой тенью устремляется в бескрайнюю дремлющую степь, наполненную таинственными звуками. Высокие травы сплелись, Оголех трудно идти.

Елак уже давно ждёт её. Много разноречивых мыслей у него в голове. Надежда сменяется отчаянием. То ему кажется, что Оголех должна прийти, и он улыбается. Но мгновение спустя юноша мрачнеет и спрашивает себя: разве она сказала мне, что придёт? Я жду её напрасно. Она - дочь богатыря, а я всего лишь раб, певец.

Он решает: уйду! Но ноги становятся непослушными, и опять он противоречит своему решению: а вдруг она придёт и меня не будет? Снова появляется надежда: она ведь выглянула из юрты.

Ирци вглядывается в степь, прислушивается к стрекотанию кузнечиков, к тихому шелесту змей. Он говорит себе: глупый, она выглянула из вежи случайно. Он оправдывает Оголех: она просто побоялась выйти в степь одна. И в это же мгновение он видит тоненькую фигурку, направляющуюся к нему. Он ещё не верит, что это любимая, и уже замирает от предчувствия радости. Он бросается навстречу, восхищенный её смелостью.

И чтобы хоть чем-нибудь отблагодарить её за счастье, Елак прижимает девушку к себе и, сдерживая свою радость, говорит:

- Я сложил для тебя самую лучшую песню. Послушай:

Я девичьих глаз не виделя видел лишь незабудки...

Грудь девушки порывисто вздымается. Оголех улыбается ему как-то слабо, вымученно. Её трясёт от страха и ещё от чего-то неизвестного. Ей не до песен. И Елак подхватывает её на сильные руки, подсаживает в седло и увозит в степь до рассвета...

В юрте богатыря Огуса сидит знатный гость, кмет Сатмоз. Рабыни, ступая на носки, изгибаясь, чтобы не задеть ненароком гостя, вносят кожаные мешки с кумысом. Перед хозяином ставят замшелый бочонок с вином, захваченный в набегах. Вино будет пить только Огус. Кмет же мусульманин, Аллах запретил ему бешеный напиток.

Богатырь Огус сидит напротив гостя на кошме. На его широком круглом лице разлита доброжелательная улыбка. Но за низким лбом угрюмо шевелятся медленные мысли: зачем он приехал? Говорит: "Хочу купить в жёны твою дочь Оголех". Но все твердят: "Остерегайся Сатмоза, прозванного Справедливым. Его справедливость только щит его коварства". Может быть, злые языки лгут? Вот он сидит напротив, прославленный кмет, и прижимает руку к груди. Этот жест означает: все мои слова от чистого сердца.

Сатмоз говорит:

- О несравненный силач! О трижды и четырежды прославленный богатырь! О попирающий врагов! О великий конь, несущий славу! Верь мне, щит друзей и надежда племени! Желание породниться с тобой и удовольствие обнимать Оголех привели меня в твою вежу. Назначь твою цену, и я уплачу тебе сполна лошадьми и красивыми вещами за обладание благоуханным цветком, частицей плоти твоей. Ты, вместилище хитрости, прозреваешь ложь насквозь. Ты видишь, что я говорю правду, ибо ты мудр.

Улыбка богатыря становится маслянее. О да, он хитёр, он мудр, его не обманешь! Кмет видит это и потому не кривит душой. Ну что ж, Огус назначит за дочь сходную цену, всего лишь пятьдесят лошадей, серебряные украшения для каждой из жён и столько мешков кумыса, сколько пальцев на руках и ногах у старшей жены богатыря. (У самого богатыря не хватает двух пальцев на левой руке.)

Кмет соглашается, не торгуясь. Они выпивают: один - кумыс, другой вино. Богатырь хлопает в ладоши, и рабыни приводят дочь. Оголех жалобно смотрит на отца и на гостя, она догадывается, зачем её позвали. Огус встаёт, нетвёрдой походкой приближается к дочери и жестом подзывает гостя к себе. Кмет обходит девушку со всех сторон, дёргает её за косички - не вплетены ли фальшивые? Огус срывает с дочери платье, стягивает кожаные шаровары.

- Смотри, у моей дочери нет никаких изъянов! - бахвалится он. Погладь, ущипни - её кожа не отходит от тела.

Кмет ощупывает девушку, причмокивает языком.

Богатырь поднимает обнажённую девушку на руки и обращается к гостю:

- Может быть, ты хочешь проверить, не пил ли кто из этого источника?

- Я верю тебе, - отвечает кмет. - Уста воина не лгут. Твои руки не предложат подпорченной вещи.

Огус ставит плачущую Оголех на пол, бросает ей одежду. Девушка быстро натягивает платье и убегает.

- Тце-тце! - громко зовёт рабынь богатырь. - Ещё вина, ещё кумыса!

Он прижимается щекой к щеке гостя и кричит рабыням:

- Пляшите!

Налитые кровью глаза кмета с вожделением глядят на пляшущую русую девочку-рабыню. Богатырь перехватывает взгляд гостя, шепчет:

- Эта девочка бела телом, как снег в земле Рус. Я захватил её под Переяславлем. Знаешь что? Я дарю её тебе. Пользуйся до следующего полнолуния. Знай: богатырь Огус - самый добрый из людей племени гуун!

Кмет кивает головой и восхищается:

- Ты разгадал все мои желания.

Но в это же время он думает: "Ты свирепый глупец. Твой ум слабее ума ребёнка. Где уж тебе прозреть мои замыслы?"

3

Рабыня Узаг помнит своё настоящее имя - Марийка. Помнит она и родное село, хату, измученное лицо матери, натруженные руки отца. Но крепче всего врезалось в её память, как словно из-под земли появились в селении косматые всадники. Над каждым из них сверкала короткая кривая сабля. От надсадного крика, рычания, визга заложило уши. Всадники вырезали всех мужчин и мальчиков, доросших до живота лошади. Женщин и детей связали арканами и поволокли за собой. Тех, кто не поспевал бежать за конём, убивали.

Связанная Марийка лежала поперёк седла богатыря Огуса. Мать девочки из последних сил старалась не отставать от коня, заглядывала умоляющими глазами в лицо Огуса, протягивала к нему руки. Богатырь забавлялся: то приподнимал дюжей лапищей Марийку, словно собирался вернуть её матери, то вынимал нож и подносил к горлу девочки, показывая, что сейчас её зарежет. Тогда у измученной женщины, бегущей рядом с конём, вырывался стон. Несколько раз она не выдерживала бега и в изнеможении падала на землю. Но через мгновение, опираясь на подламывающиеся руки, вставала и заплетающейся походкой брела дальше, отыскивая взглядом дочь. Богатырь, видя, что женщина тащится за ним, придерживал коня, поджидая её. Огусу было скучно, а в степи не находилось иных развлечений.