Человек из пробирки - Олег Лукьянов

- Протрезвляются ребятки! - смеясь, сказал кто-то.

Один из игроков, тот, что был в рубашке, разогнался в погоне за банкой и, не рассчитав, налетел на Стулова.

Оба, сцепившись, проехали по ледяной поверхности, чуть не упав.

- Извините, папаша, больше не повторится, - с пьяным добродушием сказал парень.

- Кретин! Алкоголик! - заорал на него Стулов и сильно от себя оттолкнул. Парень поскользнулся, взмахнул руками и упал на спину, ударившись затылком об лед. Это было так неожиданно и так безобразно, что Лидочка вскрикнула, словно ее саму стукнули по затылку.

- Вот негодяй! - сквозь зубы проговорил Володя и направился к упавшему, чтобы помочь ему встать.

- Нашел кого жалеть! - с презрением процедил Стулов, заправляя выбившийся шарф. Он хотел с достоинством покинуть место инцидента, но тут вихрем налетели приятели упавшего.

- Ах ты, сволочь! - закричал один из них, хватая Стулова за грудки, а второй, ложно истолковав намерения Володи, с грозным рыком бросился ему наперерез.

-Стоп, чудак! - сказал ему Володя, увертываясь от удара. Парень махнул вхолостую рукой, пролетел мимо и, споткнувшись о лежащего приятеля, тоже упал.

Дальнейшие события разворачивались со стремительной быстротой и были чудовищно нелепы.

- Милиция! Товарищ капитан! - в страхе завизжал Стулов, которого трепал один из "футболистов". К ним бросился капитан Гринько. Парень, сбитый Стуловым, стоял теперь на коленях, держась рукой за затылок, а второй кричал через весь двор: - Леша! Наших бьют!

Ошеломленная и испуганная Лидочка увидела, как в освещенном дверном проеме возникла человеческая фигура, раздался резкий свист, крик, и из черного хода стали выскакивать раздетые молодые люди. В считанные секунды двор превратился в поле брани. Участники свадьбы с криками налетели на консилиум и стали размахивать кулаками. Отступив за грузовик, Лидочка со страхом наблюдала за сражением.

Стулов, главный его виновник, получил удар по уху и с воплем завертелся на месте. Сел на землю сбитый с ног Семен Миронович. Драка завязывалась нешуточная.

Лидочка увидела профессора Иконникова, который стоял в бойцовской стойке у радиатора грузовика, успешно отражая удары. Неподалеку от него Володя, ловко увертываясь от нападающих и ставя им подножки, расшвыривал их, не причиняя особого вреда. Нападавших было много, но они были пьяны, и это несколько уравнивало шансы обеих сторон. Весь натиск приняли на себя четыре человека - Иконников, Володя, Гринько и Соселия.

Гончарова и Владимира Сергеевича почему-то не было видно - наверное, затерялись в толпе дерущихся. Оба сотрудника выбыли из сражения в самом начале. Виктор Иванович сидел на корточках под деревом, прикладывая снег к разбитому носу, а Семен Миронович ползал по земле, возбужденно вскрикивая: "Где мои очки? Где мои очки?" Неожиданно сильным бойцом оказался маленький Соселия. Его, видно, не приняли всерьез сразу, и крепко ошиблись. Он перевернул через себя, как чучело, одного из противников, одновременно лягнув ногой другого, который хотел сзади ударить Володю. На него навалились еще двое, но, схватившись за животы, упали. А Соселия ловко проскочил между ними, свалил подножкой третьего и завертелся волчком в толпе нападавших, размахивая руками.

Лидочка наконец опомнилась и вышла из-за машины, ища момент, чтобы проскочить между дерущимися. Нужно было бежать на улицу за милицией, иначе дело могло кончиться плохо.

И тут среди общего шума и возни раздался спокойный, повелительный голос: - Прекратите драку!

Голос прозвучал неожиданно громко, как в закрытом помещении. В следующую минуту произошло нечто совершенно невероятное. Шум драки стих, нападающие, двор растаяли, словно призраки, и стало светло. Лидочка увидела, что находится в кабинете профессора Иконникова. У окна, сложив на груди руки, стоял Дмитрий Александрович, а по кабинету, размахивая руками, бегали возбужденные участники консилиума.

- Прекратить драку! - еще раз сказал Дмитрий Александрович.

Вряд ли хотя бы еще раз в жизни Лидочке удалось бы увидеть столь необычную и столь комическую картину.

Участники консилиума не сразу пришли в себя, все еще находясь в состоянии воображаемой драки. Профессор стоял посреди кабинета в боксерской стойке. На него, тяжело дыша, таращил глаза Соселия. По полу, среди раскиданных стульев и кресел ползал Семен Миронович, разыскивая очки, сидевшие у него на носу. Остальные участники мнимого побоища выглядели не лучше. Стулов, гримасничая, трогал ухо. Виктор Иванович с белым, как снег, лицом держался за нос, а Володя и капитан Гринько стояли, обхватив друг друга за плечи, как два борца. Вид у всех был растрепанный, но никто не пострадал.

В кабинете наступила мертвая тишина, которая продолжалась с минуту. Лидочка, оказавшаяся в дверях, смотрела с замершим сердцем на участников консилиума, которые застыли в самых забавных позах. Она не меньше других была потрясена невиданным сеансом гипноза, но все же страх за Володю пересилил удивление. Она ничего не могла понять... Зачем Дмитрий Александрович все это устроил? Профессор теперь глубоко оскорбится, и произойдет большой скандал.

Тишину нарушили тонкие булькающие звуки, похожие на плач грудного ребенка. У Лидочки все внутри помертвело. Она увидела, как Соселия, обхватив руками голову и горестно ее качая, проговорил каким-то смешным, плачущим голосом: - Тест... Из Индии...

Он упал в кресло и неожиданно стал хохотать - так громко и таким мощным басом, что у Лидочки заложило в ушах.

- Тест!.. Гениально!

Его хохот, способный разбудить мертвого, вернул к жизни остальных. Вылез из-под стола, растерянно хохотнув, Семен Миронович, засмеялся, к великой радости Лидочки, профессор Иконников, расцепились Гринько и Володя и тоже стали смеяться. Даже перепуганный Виктор Иванович, обнаружив, что сидит на профессорском столе, проворно с него соскочил и залился дробным суховатым смешком. Смеялась и Лидочка. Вскоре всю комнату охватила эпидемия безудержного смеха. Смеялся, трясясь грузным телом, капитан Гринько, хохотал, уперев; руки в бока, Володя, подхихикивал Виктор Иванович, и, самое главное, смеялся профессор Иконников! Он крутил головой, смеялся и вытирал рукой слезы. Не смеялся только Стулов, стоявший с ошалело выпученными глазами. Но разве мог он изменить настроение остальных!

Трудно было сказать, сколько времени продолжалось это всеобщее веселье - пять минут или десять, но постепенно смех стал утихать, и тогда в кабинете раздался строгий голос Владимира Сергеевича: - Что произошло? Почему вы бегали по комнате?

Смех сразу прекратился, и все увидели Владимира Сергеевича, которого не замечали до сих пор. Он вышел из-за широкой спины Чарси и стоял рядом такой же рослый и такой же законченно-правильный, как макет.