Филе из палтуса (с иллюстрациями) - Джеральд Даррелл

Сейчас, наклонясь к своему спутнику, она продолжала дискуссию, которая началась до того, как я вошел в автобус.

– И папочка говорит: «Что в лоб, то на лбу», но я не согласна. Тут явно огонь без дыма, и, по-моему,кто-то обязан сказать ей об этом. А ты как считаешь?

Молодой человек, похожий на ищейку, страдающую несварением желудка, явно был не меньше моего озадачен ее утверждением.

– Не знаю, – ответил он. – Щекотливая ситуация, верно?

– Это совсем не смешно, дорогуша, это серьезно.

– У некоторых людей, – сказал молодой человек с видом греческого философа, рассыпающего жемчуг мудрости, – у некоторых людей так уж заведено, чтобы правая рука не знала, что делает левая.

– Боже! – воскликнула Урсула. – Мои руки никогда не знают, что я делаю, но суть не в этом. Я хочу сказать… О-о-о! Нам здесь сходить. Дорогуша, пошевеливайся.

Я провожал взглядом ее движение по проходу. Высокая, одетая небрежно, но элегантно, гибкая, подвижная фигура из тех, при виде которых у молодых людей роятся в голове распутные мысли, длинные ноги дивной формы. Я смотрел, как она спускается на тротуар и, все так же оживленно беседуя со своим спутником, исчезает в толпе праздных гуляк и посетителей торговых точек.

Я вздохнул. Такая прелестная девушка, и как же жестоко поступила судьба, подразнив меня этим видением, чтобы тут же разлучить с ним. Однако я ошибался – не прошло и трех дней, как Урсула вновь возникла на моем жизненном пути, чтобы оставаться там с перерывами следующие пять лет.

Один друг пригласил меня к себе на день рождения, и, входя в гостиную, я услышал похожий на флейту, звонкий голос девушки из автобуса.

– Я прирожденный беспутник, – серьезно объясняла она высокому молодому человеку. – Страсть к путешествиям у меня в крови. Папочка говорит, что я настоящая недоседа.

– С днем рождения, – поздравил я хозяина. – И за то, что я принес тебе такой драгоценный подарок, прошу представить меня тому поразительному носу.

– Ты говоришь про Урсулу? – удивился он. – В самом деле хочешь познакомиться с ней?

– Превыше всего на свете, – заверил я его.

– Ладно, только я ни за что не отвечаю. Если она за тебя возьмется, быть тебе в сумасшедшем доме. Местная психушка уже битком набита ее приятелями.

Мы подошли к девушке с восхитительным носом.

– Урсула, – обратился к ней мой друг, стараясь говорить безучастно, – позволь познакомить тебя. Джерри Даррелл… Урсула Пендрагон Уайт.

Урсула обернулась, обвела меня пристальным взглядом синих очей и одарила дивной улыбкой. В анфас ее нос выглядел еще очаровательнее, чем в профиль. И я был сражен наповал.

– Привет, – сказала она. – Это ведь ты слывешь жуковедом?

– Я предпочел бы славу элегантного, симпатичного, остроумного, бесшабашного прожигателя жизни, – печально ответил я. – Но если ты предпочитаешь, чтобы я был жуковедом, так тому и быть.

Она рассмеялась, и смех ее был подобен звону бубенчиков.

– Прости, я грубо выразилась. Но ведь это ты человек, который любит животных, верно?

– Да, – признался я.

– Тогда ты как раз тот, кто мне нужен. Я уже несколько дней спорю с Седриком. Он жутко упрямый, но я уверена в своей правоте. Собаки ведь могут предсказывать, верно?

– Ну… – рассудительно произнес я, – если битьем научить их говорить…

– Да нет же, нет! – нетерпеливо отрезала Урсула, точно разговаривала с несмышленым ребенком. – Предсказывать,понимаешь? Они видят призраков, могут предупредить тебя о близости смерти и так далее.

– Ты хочешь сказать – они предчувствуют?– осторожно справился я.

– Ничего подобного, – отрезала Урсула. – Я подразумеваю именно то, что сказала.

После того как мы основательно обсудили благородные свойства и пророческий дар собак, я ловко перевел разговор на музыку. Мне удалось добыть билеты в концертный зал, и я подумал, что вот достойный и культурный способ завязать дружбу с Урсулой. Итак, я спросил, любит ли она музыку.

– Просто обожаю.– Она восторженно закатила глаза. – Если музыка, как говорят, язык любви, давай закусим.

Она с улыбкой посмотрела на меня.

– Ты хочешь сказать… – неосторожно начал я. Теплый, отуманенный любовью взгляд Урсулы разом

преобразился, глаза ее уподобились подернутым льдом цветкам барвинка.

– Только не объясняй мне, что я хочу сказать, – взбунтовалась она. – Все мои приятели этим занимаются, меня это приводит в бешенство. Без конца исправляют и исправляют меня, точно я… какая-нибудь контрольная работа.

– Ты не дала мне договорить, – мягко ответил я, – я собирался спросить: «Не хочешь ли ты сказать, что твоя любовь к музыке так велика, что ты с удовольствием примешь приглашение пойти со мной в концертный зал завтра вечером?»

– О-о-о! – просияла Урсула. – У тебя что – и билеты есть?

– Так уж заведено – на концерты ходить с билетами, – заметил я.

– Ты молодец. На прошлой неделе я хотела купить билеты, но они уже были распроданы. Я буду счастлива!

Когда я, весьма довольный собой, собрался уходить, хозяин полюбопытствовал, как я поладил с Урсулой.

– Отлично, – ответил я, окрыленный своим успехом. – Завтра она идет со мной в ресторан, оттуда – на концерт.

– Что? – с ужасом воскликнул хозяин.

– Ревность тебе не поможет, – сказал я. – Конечно, ты достаточно мил, этакий неотесанный, скромный парень, но для успеха у такой прелестной девушки, как Урсула, тебе недостает чуточки шарма, живости ума, чего-то этакого.

– Я не могу этого допустить, – всколыхнулся он. – Несмотря на твою возмутительную заносчивость, не могу в час, когда ты, мой друг, готов очертя голову ринуться в зияющие бездны преисподней, не протянуть руку помощи, чтобы остановить тебя.

– О чем ты? – спросил я с искренним интересом, настолько серьезно он говорил.

– Слушай и не говори потом, что тебя не предупреждали. Лучше всего, если бы ты позвонил ей сегодня вечером и сказал, что заболел гриппом, или тебя укусила бешеная собака, или еще что-нибудь. Однако я знаю, что ты этого не сделаешь, ты одурманен. Но ради Бога, послушай мой совет. Если пойдешь с ней в ресторан, ни за что не давай ей в руки меню, разве что тебе сейчас досталось по наследству несколько сот фунтов стерлингов. У нее аппетит как у самого прожорливого удава, и она ничего не смыслит в деньгах. Что же касается концерта… так вот, дружище, тебе не известно, что администрацию концертного зала бросает в дрожь при одном упоминании ее имени? Что они не один год изыскивают возможность по закону запретить ей посещать концерты?

– Но она заверила, что очень любит музыку, – неловко произнес я.