Воители трех миров - В Фёдоров

В конце пятидесятых годов всего лишь в нескольких десятках километрах от Никона жил другой великий ойун и целитель Георгий Герасимов. Мы упоминали его имя как пример самой последней по времени репрессии советской власти против шаманизма (был условно осужден в 1969 году за то, что занимался лечением, не имея медицинского диплома). Теперь с помощью В.А.Кондакова, написавшего в 1994 году о Г.Г.Герасимове книгу на якутском языке, а затем посвятившем ему главу в "Тайнах сферы шаманизма", мы расскажем о нем чуть подробнее.

Родился Георгий на двадцать лет позже Никона в том же Верхневилюйском улусе, еще совсем мальчиком переболел известной болезнью и с помощью опытного ойуна быстро обрел шаманские навыки. Поэтому его и прозвали в народе Шаман-Дитя. Но "дитя" имел могучий бас, представительную внешность и быстро повзрослел и пошел в гору, особенно после того, как сумел вылечить дочь одного богатого человека, с болезнью которой до него не справилось несколько ойунов. Быть бы через недолгое время Герасимову великим шаманом, но и его рост и славу остановила советская власть.

Официально отказавшись от шаманства, Георгий тем не менее тайком лечил таких же колхозников, как он сам, а с началом Великой Отечественной войны стал еще и благословлять-заговаривать уходящих на фронт. Только выйдя на пенсию и переехав подальше в глубинку на берег речки Тюнг, он в 1967 году решился начать в открытую прием больных, за что и поплатился через два года.

Излечить за это время он успел не менее полутысячи человек, которые быстро прослышали о великом целителе и добирались к нему и по воздуху на самолете, и по реке на моторных лодках. "Стойбище шамана находилось в пятидесяти километрах от села, куда мы долетели, — рассказывает В.А.Кондаков. — Утром нам дали проводника, одного коня, и мы, навьючив свои вещи, двинулись к старику. До стойбища добрались только вечером. Я увидел маленькую избушку, амбар и хо-тон (хлев). Возле них стояли палатки. По реке подъезжали другие люди. Я вошел в избушку и стал позади всех. Вошедшие первыми говорили со стариком, а мне было слышно только гудение его на редкость низкого баса, самого старика я не мог видеть. И вдруг услышал его восклицание: "О-о! Неужели и нынче есть очень большие молодые люди! Подойди-ка сюда, молодой человек!" Люди расступились, я увидел голого по пояс, крепко сложенного старика среднего роста. Он, улыбаясь, протягивал мне руку. Я подошел к нему, поздоровался, а он, все еще улыбаясь, смотрел на меня своими темно-зелеными глазами...Этой ночью уснуть я не мог, лежал, слушал шум леса и думал: "Выходит, шаманы не такие страшные, как о них пишут. А старик Георгий, видно, вообще очень добрый по натуре человек..."

Так ойун сразу выделил из многих своего потенциального коллегу, который тогда и не помышлял о занятиях шаманизмом, а просто заинтересовался Герасимовым как начинающий историк.

"Когда солнце поднялось достаточно высоко, Георгий начал свое лечение. На нем не было никаких шаманских атрибутов. Он развел костер на улице, в трех-четырех метрах от которого стояла скамейка, вмещающая до десятка человек. На ней и расположились больные, а я почему-то оказался на толстом чурбане недалеко от костра и стал наблюдать. Вообще-то старик никого не подпускал близко к месту лечения, но мое присутствие, похоже, одобрил. Лечение началось с общего благословения, потом он стал не подолгу заниматься каждым индивидуально. Со второй группой я даже сам сел на скамейку и дословно запомнил (как позже выяснилось — единственный) все слова заклинаний целителя. Так в течение нескольких дней я наблюдал за Георгием Герасимовичем. Он молчал, и я молчал, но мы друг друга понимали. Очень интересно было, как он определял по присланной одежде, чем страдает человек. Одна девушка привезла с собой платье матери и дала старику. Он долго смотрел на него, держа у костра, и вдруг я почувствовал запах гноя и увидел перед глазами корочки какого-то кожного заболевания. Только об этом подумал, как шаман произнес: "Ваша мать страдает кожной болезнью и желудком". Девушка подтвердила диагноз. Старик произнес заговор, трижды плюнул на платье, вернул его девушке и сказал: "Не разворачивай. Как только приедешь, одень его на мать".

Позже Кондакову рассказали, что в первую же ночь дома у этой девушки сразу несколько человек увидели старца-шамана, подошедшего к кровати больной. Вскоре она выздоровела.

Каждому лечившемуся дочь старика давала клочки бумаги, где было написано его шаманское имя. А он сам добавлял: "Если вам будет плохо или начнется обострение болезни, то идите в лес, разведите костерчик, принесите жертву духам огня и земли и позовите меня. Бросайте в огонь масло, белый конский волос и ждите..."

В голове будущего историка не могло уложиться, как это старик сможет посетить всех страждущих, тем более, если его разом призовут в несколько мест? Но шаман спокойно ему "разъяснил":

"Я могу превратиться в птицу, а могу и в своем облике преодолевать большие расстояния. Этих расстояний вообще может не существовать. Точнее, их вообще нет, это мы сами их придумали..."

На вопрос же, каким образом можно превратиться в птицу или зверя, Герасим ответил: "Даже очень одаренному человеку для этого надо очень долго и упорно тренироваться. Раньше подобному искусству молодого обучал старый шаман. Во всем нужна постепенность. Постепенность и есть один из секретов нашего учения. Я открою тебе несколько самых секретных секретов..."

Старый шаман, видимо, нередко пользовался своим феноменальным даром. Так, например, когда его пригласили на праздник в соседний улус, он дал согласие, но не появился там. Зато вместо него на ысыах прилетел большой лебедь, который стал безбоязненно разгуливать среди людей. Благо, они были предупреждены о возможном визите ойуна. Подобный же лебедь в свое время оказался у берега озера рядом с далеким северным селом, а потом шаман подробно описал приметы человека, приходившего в это время за водой. Один пациент, вызывавший в лесу у костра шамана, не дождался старца, но увидел вскоре волка и прогнал его палкой. А при следующем визите к Герасимову тот встретил его словами: "Зачем ты меня позвал, а потом побил! Иди теперь к другому целителю!.." Но потом, конечно, стал лечить дальше. Способностями видеть будущее и таинственным образом преодолевать расстояния обладал и великий шаман из Абыя Константин Чирков. Родившись на год раньше Никона, он покинул эту землю в 1974-м, тоже в очень почтенном возрасте.

Младшая дочь Константина Ивановича — Александра — получила медицинское образование и работала главврачом Абыйской улусной больницы. В настоящее время она живет в Якутске, и мне довелось с ней познакомиться. Александра Константиновна недавно закончила и выпустила книгу о своем отце, написанную, как она говорит, "с позиций профессионального медика". Несомненно, это интересная работа, а пока я приведу фрагмент ее воспоминаний, опубликованный в книге П.Н.Ильяхова "Из жизни великого шамана".

"Отец в детстве (по рассказам его сестры бабки Натальи) был неповоротливым увальнем, сторонился сверстников и играл в одиночестве, но не прочь был поозорничать — пугал маленьких тем, что "вытаскивал" из подмышек, а то и из-за ушей разных птичек, лягушек и прочую живность. Нередко заходил в заброшенные жилища и играл там в одиночестве, "превращаясь" в разных зверей и птиц. Когда играл с детьми в жмурки, — сразу же "исчезал". Чуть повзрослев, стал уходить из дома на несколько суток. Никто не мог заметить, когда он уходил и когда приходил. Сам он ничего не рассказывал. Заметив, что сын их не от мира сего, отец и мать ни в чем ему не перечили. Однажды девятилетним мальчиком он в очередной раз исчез на несколько дней. Мать нашла его в чулане спящим с каким-то круглым блестящим предметом в руках. Проснувшись, сын произнес: "Больше я никуда не отлучусь: теперь друзья не будут брать меня с собой, мы распростились". Оказывается, иногда ночью эти "друзья" сажали мальчика себе на спину и уносили в какие-то "прекрасные места", где играли с ним. А потом возвращали обратно. На этот раз несший Костю домой такой же, как он, малыш сказал на обратном пути: "Возьми себе с моей спины одну из солнечных игрушек, и ты станешь известным всему среднему миру человеком доброго духа..."

О том, что было дальше, рассказывает автор только что упомянутой книги П.Н.Ильяхов, отец которого был в свое время помощником-кутуруксутом К.И.Чиркова.

"...Он часами неподвижно сидел и смотрел на звездное небо, молча наблюдал за окружающей природой. Характер его был неустойчивым: даже от какого-нибудь пустяка он мог глубоко опечалиться, между тем рос пытливым и очень рассудительным. Он любил играть с сестренкой-двойняшкой — они находили общий язык, имели одинаковые характеры. Когда им исполнилось по 16 лет, одновременно стали плохо спать по ночам, петь песни, страдать от кошмаров. Однажды ночью Константин вышел во двор и упал без сознания. С этого момента из-за болезни суставов ног он почти три года пролежал в постели. Усилились припадки и у сестры, всем казалось, что она вот-вот станет менерячкой, но сесгра умерла. Перед смертью она сказала: "Мой брат станет великим ойуном, он перехватил мою судьбу (перевесил как более сильный шаман)". Отец испугался, что умрет и Константин, потому что ему становилось все хуже и хуже, и родные пригласили знаменитого в тех краях шамана Николая Садовникова-Ходяка, который мог камлать на трех языках — якутском, эвенском и чукотском. Три дня и три ночи старец вершил свой ритуал над Константином и поставил его на ноги. Вновь обретя физическую силу и здоровье, 19-летний парень вернулся к жизни уже как настоящий шаман и стал с каждым годом все более увеличивать свою славу и мощь.