Ограниченный тираж - Карен МакКвесчин

только слышать голоса своей семьи, но и делать снимки, чтобы показать их позже. Девочкам было бы приятно видеть ее в доме Барлоу, каждый день в облегающих платьях. На платье, которое она надевала сегодня, сбоку была десятидюймовая молния. Это выглядело, будто она была запечатана внутри платья, повторяющего каждый ее изгиб. Все в стиле сороковых. Поскольку она не умела фотографировать, то взяла за правило создавать мысленные образы, заставляя себя запомнить каждую деталь, чтобы рассказать все семье, когда вернется домой.

Кататься на аттракционах и наедаться досыта на ярмарке было действительно весело. Сама того не осознавая, она впала в режим отпуска, не беспокоясь о повседневных заботах, таких как пристрастие к нездоровой пище и возможность увеличения веса. На ярмарке они с Мэрион потакали всем своим прихотям, включая лучший черничный пирог с мороженым, который она когда-либо ела. Дороти рано бросила их, отправившись на поиски друзей, что позволило Энн полностью завладеть вниманием Мэрион.

Она должна была признать, что Мэрион прекрасно сыграла роль матери. У Энн имелся опыт материнства с собственными дочерями, но сама она никогда не получала подобной любви, по крайней мере, насколько себя помнила. Тетя Джеки и бабушка с дедушкой никогда не проявляли к ней заботу.

Мэрион, с другой стороны, была воплощением заботы. Она была выше Энн на восемь дюймов и по материнской натуре обнимала Энн за плечи и проверяла, не хочет ли та отдохнуть в тени после того, как они несколько раз прокатились верхом.

После того как телешоу закончилось, Лорен так злилась на все произошедшее, что ее горькие чувства просочились наружу и охватили остальных актеров. Теперь Энн видела, что Мэрион на самом деле не сделала ничего плохого. Она просто не вступилась за Бада.

Энн вспомнила свое сопротивление этому проекту, но теперь она была благодарна за то, что приняла приглашение. Она начинала видеть, как все кусочки головоломки складываются воедино очень приятным образом. А развязка? Конец должен получиться впечатляющим.

Наконец-то она получит хоть какое-то успокоение.

Дороти снова пошевелилась, производя столько шума, что, должно быть, хотела что-то сказать. Она громко зевнула, а затем спросила:

– Энн?

– Что?

– Тебе было весело сегодня на ярмарке?

– Конечно. – Энн постучала кончиками пальцев друг о друга.

– Вы видели Джорджа Боннера?

– Нет. Не думаю, что он там был.

– Ты умеешь хранить секреты? – прошептала Дороти в ночь. – Только между нами, сестрами. Ты не можешь сказать матери или отцу.

Это заинтересовало Энн.

– Что случилось?

– Пообещай, что никому не расскажешь.

– Я обещаю. – Она на всякий случай перекрестилась, если камеры могли видеть в темноте. – Скажи мне.

– У меня свидание с Нэйтаном Ридом, доктором Ридом. – Ее голос дрожал от волнения, а слова вырывались в спешке. – Я знаю, что наши родители не одобрили бы этого, но все очень невинно. Думаю, он просто хочет с кем-нибудь покататься, а так как он новичок в городе и все такое, то знает не так уж много людей. Мы разговаривали у фонтанчика с газировкой и действительно поладили. Он хочет, чтобы я прокатилась с ним на колесе обозрения.

Снаружи донесся приглушенный звук автомобильного гудка. Энн не ответила, и Дороти продолжила:

– Я думаю, это так романтично. Мы будем сидеть бок о бок, любуясь видом. Я решила, что если он попытается поцеловать меня, то позволю ему.

– Значит, Джордж тебе больше не нравится?

– Джордж? – пренебрежительно сказала она. – Он просто местный парень, который работает в магазине. Нэйтан – врач, и он много путешествовал по миру. Он даже побывал в Лондоне, в Англии! Я спросила, видел ли он короля, и он сказал, что нет, но он видел смену караула в Букингемском дворце.

– Я бы тоже хотела когда-нибудь это увидеть, – сказала Энн.

– Я тоже. – Последовало долгое молчание, а затем Дороти поинтересовалась: – Сможешь помочь? Когда завтра будешь на ярмарке с мамой и папой, если увидишь меня с Нэйтаном, отвлеки родителей.

– Ты хочешь, чтобы я тебя прикрыла? Не знаю…

– Не будь занудой, Энн. Просто помоги мне, и я буду у тебя в долгу. Я знаю, что ты, вероятно, не сможешь держать их подальше целый день, но если я смогу хотя бы немного побыть с Нэйтаном, это было бы замечательно. Это для меня важнее всего на свете.

– Думала, ты не любишь высоту.

– Если я буду с Нэйтаном, уверена, со мной все будет в порядке, – нетерпеливо сказала она. – Что скажешь, Энн, ты поможешь мне или нет?

– Хорошо.

– О, спасибо! Однажды я тоже сделаю для тебя что-нибудь особенное, просто подожди, и увидишь.

Глава тридцать третья

В субботу утром, в шесть утра, глаза Тома резко открылись. Одна мысль всплыла на передний план в его мозгу: пришло время шоу! Он сел на кровати, потянулся и ухмыльнулся. Днем ранее его потрясла встреча с бывшей женой в Хейвене, но ужас сменился ликованием, когда он понял, что ее роль была придумана специально для того, чтобы обеспечить ему отличную сюжетную линию. И он должен был отдать Джейми должное: ее игра никогда не была лучше. В какой-то момент она перестала быть Джейми по духу и всем сердцем посвятила себя тому, чтобы быть Элизабет.

Когда они катались на колесе обозрения, она с обожанием смотрела на него около тридцати секунд, прежде чем наклонилась для страстного поцелуя, который превратился в полноценный долгий поцелуй, чего у него не было с молодости. Дразнящий поцелуй, тела, прижатые друг к другу, и обещание большего позже. Ему повезло, что поездка закончилась вовремя, пока они не пришли к точке невозврата. Казалось, что Джейми в ее новом воплощении Элизабет Несс была как раз его типом женщины. И что самое приятное? Они должны были встретиться сегодня снова, после окончания его смены.

В отличие от большинства людей, у него никогда не было собственного сложившегося мнения о Феликсе Уортингтоне. Теперь, когда все складывалось в его пользу, он решил, что Феликс – бог среди людей.

Раннее утро в кругу семьи прошло как обычно. Они обменялись любезностями, позавтракали и вскрыли свои индивидуальные конверты с инструкциями. Он всегда первым делом читал, запоминал слова, а затем засовывал листок в карман, чтобы выбросить в ближайшую урну. Он не знал, что все остальные делали со своими, но он еще не находил ни одного в доме.

Его инструкции на сегодня гласили: «Приятного дня на ярмарке! Оставайся, пока не получишь официальное сообщение о том, что пришло время уходить. Игнорируй то, что происходит с другими членами семьи. Посвяти день лишь себе. У каждого из вас есть свой собственный путь».

Он и не подозревал, что