Пламя одержимости - Майк Омер

все же… прошлой ночью… Она чувствовала себя так, словно пыталась приставить друг к другу два отталкивающихся друг от друга магнита. Наверное, она просто неправильно поняла то, что увидела. Иначе это не поддавалось никакому объяснению.

Намылив руки, Дилайла принялась вновь оттирать их. Костяшки пальцев, пространство между ними, с особой тщательностью – под каждым из ногтей. Смыла пену, а затем начала по новой. Анна сказала ей, что трех раз достаточно, чтобы полностью избавиться от микробов. Пришлось вымыть и запястья – для полной уверенности в том, что кожа совершенно чиста перед обедом. Дилайла уже привыкла к этому. Однажды она слышала проповедь Отца на эту тему – после того, как тот заметил у Ричарда грязь под ногтями. Микробы – орудие дьявола, они нечисты и приносят болезни. И очень важно постоянно избавляться от них. Некоторые люди терли руки абразивными салфетками и металлическими губками, но это, по ее мнению, было уже слишком.

Важно было оставаться чистой. Дилайла опять вспомнила отца и Гретхен, лежащих на грязной траве, под оседающим на них пеплом. Вздрогнула, закрыв глаза, и опять принялась оттирать руки. Костяшки пальцев. Именно здесь-то чаще всего и оседает грязь.

Эмили отвернулась, вытирая руки.

– Что, уже всё? – спросила Дилайла.

– Я уже целую вечность мыла руки, – плаксиво отозвалась Эмили. – Они чистые, мамочка.

Одна из представительниц женской части общины, востроглазая девица лет двадцати по имени Карен, проходя мимо открытой двери ванной комнаты, приостановилась и посмотрела на них, поджав губы. Эмили она смерила таким взглядом, который Дилайле очень не понравился. Это был того рода взгляд, который родители частенько нацеливают на детей, когда те плохо ведут себя на людях, шумят или устраивают сцены. Осуждающий взгляд, который говорит о плохом воспитании и плохих генах. Обычно Дилайла игнорировала такие взгляды. Но здесь же всеми силами старалась произвести хорошее впечатление. Община представляла собой сплоченную, крепко спаянную группу. Она уже чувствовала, что прошлой ночью каким-то образом накосячила.

А кроме того, видела, как в общине относились к тому бедолаге, Бенджамину. Дилайла точно не знала, что он такого натворил, но тот всегда оставался в полном одиночестве – никто не заговаривал с ним и даже не смотрел на него, в то время как сам Бенджамин не сводил с остальных умоляющего взгляда. Дилайла жалела его, хоть и была уверена, что он это заслужил.

Нет, нужно произвести хорошее впечатление. Последнее, чего ей хотелось, это чтобы ей высказали, что она плохая мать.

– Ты должна как следует их отчистить, – сказала Дилайла. – Как твоя мамочка, видишь? Чтобы избавиться от всех микробов.

– Дома мы так руки не мыли, – громко заметила Эмили с сердитыми нотками в голосе.

– Но тогда-то мы этого не знали, верно, детка? – ответила ей Дилайла, обменявшись быстрыми взглядами с Карен, которая все еще смотрела на них. Дилайла даже выразительно подняла брови, как бы говоря: «Дети, что с них взять?» Лицо Карен оставалось неподвижно застывшим.

– Я уже всю кожу исцарапала этим мылом, – пожаловалась Эмили, и теперь в ее голосе уже отчетливо слышался гнев. – С меня хватит!

– Нет, это важно, – возразила ей Дилайла, повысив голос. – Вымой руки еще раз. И ногти, и костяшки пальцев, как я тебе показывала.

– Нет!

Ухватив руку Эмили за руку, Дилайла принялась с силой натирать ее мылом, в то время как Эмили извивалась, отчаянно пытаясь вырваться.

– Ой, ты делаешь мне больно!

– Нам… нужно… избавиться… от микробов, – пропыхтела Дилайла.

Карен, похоже, наконец потеряла интерес к этой сцене и ушла.

Теперь уже Эмили рыдала навзрыд. Смыв пену, Дилайла увидела, что дочь не преувеличивала. Руки у нее были все в красных царапинах.

– Прости, детка, – прошептала она на ухо Эмили. – Теперь уже всё, хорошо? Теперь уже всё.

Говорила она совсем тихо, чтобы Карен ее не услышала. Эмили продолжала плакать.

Глава 27

Эбби наблюдала за Тейтумом, который уже стучал в дверь. Он вежливо побарабанил по ней костяшками пальцев, словно дружелюбный сосед, просто заглянувший на огонек, а не федеральный агент, явившийся с обыском. Шериф Хант и помощник шерифа Морин со смущенным видом стояли позади него.

Дверь открыла какая-то седая женщина.

– Да?

– Доброе утро, мэм, – поздоровался Тейтум. – Я специальный агент Грей, и у меня есть ордер на обыск этого молодежного приюта.

Нахмурившись, она посмотрела на него, а затем перевела взгляд на шерифа.

– Кенни? Что это еще за дела?

– Извини, Дот, – отозвался Хант. – Мы тут все быстренько осмотрим и сразу уйдем.

Они вошли внутрь, и Тейтум вручил женщине ордер. Последовав за тремя мужчинами, Эбби и Зои огляделись. Маллен почувствовала облегчение, наконец оказавшись в помещении и укрывшись от холода. Дождь, к счастью, прекратился, но день вроде стал еще холоднее.

Заведение выглядело еще более пустым, чем накануне. Эбби могла смутно различить музыку, доносящуюся из одной из верхних комнат, скрип двери и тихие шаги, когда в коридор выглянул любопытный подросток. Вчера она слышала здесь громкие разговоры, смех, грохот кастрюль и сковородок. Казалось, что за стенами толклись десятки людей.

Теперь же, переходя из комнаты в комнату, Эбби видела лишь пустоту. Голые двухъярусные кровати, застеленные лишь матрасами, пустые шкафчики… По пути она приметила три забытых носка, тюбик крема для лица и начатую пачку сигарет – все это свидетельствовало о поспешности отъезда.

Когда Эбби зашла в одну из комнат, чтобы поговорить с какой-то девчонкой-подростком, та лишь испуганно посмотрела на нее, не вымолвив ни слова. Маллен решила пока оставить ее в покое.

Оказавшись в общей ванной комнате, она бросила взгляд на пустой флакон из-под шампуня, брошенный в одной из душевых кабинок. Повсюду витал сильный запах дезинфицирующего средства. Эбби остановилась перед раковинами и уставилась на них, чувствуя подбирающуюся тошноту.

Зои присоединилась к ней.

– В сарае на заднем дворе сильно пахнет бензином, но канистр с бензином нет. И я нашла металлическое мусорное ведро, опаленное изнутри. Думаю, что Моисей использовал его, чтобы разжигать небольшие костры для снятия стресса.

Эбби кивнула.

– Что вы по этому поводу думаете? – Она указала на металлическую губку для мытья посуды, лежащую на полочке раковины.

– А что тут такого?

– Довольно странная вещь для умывальника в ванной комнате, согласны? В смысле, скорее ожидаешь увидеть тут дозатор для мыла… Может, несколько бумажных полотенец… Зачем это, как думаете?

Зои пожала плечами.

– Наверное, этим моют раковины.

– Тогда зачем держать по штуке на каждой? – Эбби указала на две соседние раковины. – Это не для чистки ванной комнаты. И не для кастрюль и сковородок. Они использовали их для мытья рук.

Зои прикусила губу.