Южный узел - Ольга Игоревна Елисеева

он сам говорил, что его переговоры в Лондоне прошли не так гладко, как хотелось бы.* * *

Между тем Воронцов не рассказал другу о важном. Он всегда был скрытен. Не по природе. От воспитания. Это у нас люди, как двери, — вот-вот слетят с петель, криво висят и хлопают на ветру. А в приличных странах… Кроме того, Михаила Семёновича за тридцать лет службы школили и больно били по самолюбию, особенно покойный Ангел. Поэтому теперь он не мог вот так, с порога, первому встречному… ну хорошо, старому другу, которого тридцать лет держал у сердца как самого близкого…

Пуганая ворона куста боится. Шурка вечно при государе, а государя Михаил Семёнович опасался как источника непредсказуемых гонений. Если бы ему не удалось оправдаться по доносу? Опять Голгофа? Недовольство? Придирки?

Накануне покушения граф был неприятно удивлён явлением у него в шатре молодого английского офицера, который без особого труда проник в лагерь, миновал редут, часовых и даже охрану около входа.

— Вы напрасно вините своих солдат, ваша светлость, — Джеймс улыбнулся, как обычно, не разжимая зубов, одними уголками рта. — Моё искусство как раз и состоит в умении никого не тревожить. Если бы вы знали, сколько раз я исчезал и возвращался в лагерь персов под Тебризом.

— Этим и объяснялось их упорство на переговорах?

Михаил Семёнович не относился к тем людям, которых можно застать врасплох. Казалось, даже с походной кровати он вставал в мундире и с чистыми воротничками. Истинный джентльмен. Даже странно было видеть на нём русские знаки различия.

По какой-то роковой ошибке Воронцов родился здесь и всю жизнь вынужден был терпеть этот каприз мироздания. Хотя его вкусы, привычки и предпочтения тяготели к Британии. Так, во всяком случае, Александеру аттестовало графа лондонское начальство. Но оно и в Грейге видело только англичанина… Воронцов же коренной русский, и если у Грейга порой проскакивало чужое, от долгих лет жизни и службы на чужбине, то что же говорить о человеке, в котором варварство лишь усыпили хорошей дозой воспитания? Неизвестно, в какой момент натура прорвётся.

— Чему обязан вашим визитом? — осведомился Воронцов, указывая гостю на лёгкий складной стул возле стола. Вежливость прежде всего.

Джеймс подождал, пока хозяин сел сам, и только тогда последовал его примеру. Надо соблюдать субординацию.

— Вы не оставили мне выбора, — с лёгким упрёком сказал он. — Поскольку уклонялись от встреч со мной. Хотя у меня были рекомендательные письма к вам от ваших английских друзей.

Михаил Семёнович коротко усмехнулся.

— В моём положении генерал-губернатора неуместно встречаться с официальным представителем иной державы. Надеюсь, вы это понимаете?

Александер кивнул.

— Теперь в положении командующего это ещё более неуместно. Однако встреча необходима.

— Кому? — Морщины на лбу Воронцова сошлись к переносице.

— Нашей стороне, — не стал спорить Джеймс, — но если вы благоволите выслушать меня, то заметите, что и вам она небезынтересна.

Настырный парень! Михаил Семёнович знал о его присутствии во флоте и всеми силами старался не принять у себя. Но когда ты кому-то очень нужен, придут и найдут.

— Ваши родные живут в Англии, — продолжал Джеймс, — и их благополучие напрямую зависит…

Вот этого не следовало говорить. Из-под опущенных бровей графа сверкнул гневный взгляд.

— Я думал, Англия — конституционная страна, где права подданных ограждены законом, — его длинные губы тронула усмешка. — Благоволите перечислить мне, что именно может грозить моему батюшке, бывшему послу, проживающему на покое в Лондоне, и моей сестре графине Пемброк с её отпрысками? Я хотел бы составить список и переслать его вашему кабинету с требованием объяснений.

Джеймс молчал. Он совершил ложный шаг. Попытался оказать давление на человека, который хорошо знал британскую систему и чья семья невероятно высоко стоит не только здесь, в России, но и там, в Англии.

— Вы меня неверно поняли, — попытался оправдаться гость. — Мне и в голову бы не пришло угрожать вашим достойным родственникам, граф.

Михаил Семёнович откинулся на спинку стула, скрестил руки и хрустнул суставами пальцев.

— Мне остаётся только умолять вас забыть мои неловкие и оскорбительные слова, — продолжал Джеймс. — Я неудачно выразил мысль. Я всего лишь офицер и исполняю приказы…

— Вряд ли вам приказали шантажировать меня, — сухо кивнул Воронцов. — Но ведь что-то же вам приказали? Переходите к сути. Я слушаю.

Капитан собрался с мыслями.

— Вы сами видите, как разворачиваются события. Вашу армию преследуют неудачи…

Граф поднял брови.

— Какие?

— Ну, не преследуют удачи, — Александер дёрнул тонким усом. — Вы топчетесь перед Варной. У вас взяли корабль.

Михаил Семёнович пожал плечами.

— Тогда что беспокоит ваш кабинет?

— Если Варна падёт и русские войска двинутся к Стамбулу, равновесие Европы покачнётся.

Граф начал тихо смеяться.

— Открыть вам тайну? Здесь, точно так же, как и в Англии, никого не интересует равновесие Европы, — Воронцов помедлил. — Но есть существенная разница. Остров окружён водой. Он ни с кем не граничит непосредственно, и ему дела нет до бед континента. Мы же имеем с турками обширную границу и вовсе не хотим, чтобы прямо по ней прошло обрушение нашего немирного, очень хлопотного соседа. Например, у меня в наместничестве окажутся толпы беженцев, которые, хуже саранчи, съедят всё на своём пути, — Воронцов помолчал, раздумывая, следует ли говорить гадость. — Нам едва удалось восстановить «равновесие» с персами. Хотя, как мы оба знаем, его раскачали отнюдь не в Тегеране.

Александер чувствовал, что беседа трагически не удалась, но был обязан договорить всё, что ему поручили.

— Ваши английские друзья просят вас не форсировать сдачу Варны.

Граф поморщился.

— У меня много друзей. От чьего имени вы говорите?

— Премьер-министр герцог Веллингтон…

— Мы переписываемся напрямую. Он сам военный человек и не стал бы склонять меня к нарушению присяги.

Джеймс кусал губы.

— Вы будто не слышите меня, — с упрёком сказал он. — Перечитайте внимательно его последнее письмо и сопоставьте с письмом вашей сестры. В России вскрывают почту, тем более иностранную. Разве могут корреспонденты говорить прямо? Ваш зять граф Пемброк член палаты лордов. Он мог бы при определённых условиях занять пост секретаря по иностранным делам.

— Я досчитаю до десяти и только потом позову часовых, — сказал Воронцов.

Джентльмен во всём! Пошёл к походной кровати и даже не обернулся.

Когда лёгкое движение воздуха с улицы подтвердило Михаилу Семёновичу, что гость вышел, он взял походный сундучок, отыскал последние письма из Лондона и стал их внимательно перечитывать. Теперь, после в высшей степени неприятного разговора, граф заметил многое, на что раньше не обратил внимания и о чём следовало поразмыслить.

* * *

Такое чувство, что государь удавился бы, если б не