Мифы мегаполиса (тематическая антология) - Дмитрий Колодан

— Не то! — сурово оборвал ее мысли Матвей Васильевич. — Думай о трещине!

— Она извилистая и живая.

— А что делает?

— Расширяется… Там пустота.

— Бездна?

— Бездна. Пустота без дна. А трещина живая, она расширяется, она хочет проглотить. Она подо мной. Я боюсь.

Пальцы мастера изменений так сильно сжали макушку, что Лиза зажмурилась. Не от боли, от какого-то другого ощущения.

— Ты боишься трещины. Ну, так больше ты не будешь ее бояться.

Еще сжатие, еще… Тепло, макушка так и горит. И правее тоже, до самого виска. Матвей Васильевич вдруг резко повернул прижатые к Лизиной голове ладони, вырывая волоски.

— Ой!

— Все!

Они воскликнули одновременно. Матвей Васильевич облегченно вздохнул и шлепнул Лизу по голове, словно захлопывая капот. Клиенту пора завести машину и послушать, как фырчит отлаженный мотор.

— Конечно, Лизонька! Готово дело. — Он вернулся на свое место, утирая пот.

Лиза видела, как он подмигнул ей, как губами вытянул из мягкой пачки торчавшую сигарету.

— Слышишь меня? Лиза!

— Слышу. И что теперь?

— А ничего. Иди по своим делам, если что — звони… Только знаешь, не посылай ко мне никого, предварительно не связавшись. Хорошо?

— Хорошо.

Она поднялась, опираясь на стол ладонями. Немного покачивало, но голова не болела. Гипноз?.. Наверняка. Нужно уходить, дура была, что явилась. Этот Матвей Васильевич, он ведь что угодно мог сделать! Рожа как у старого извращенца. А Лиза даже не сказала никому, куда отправилась. Дура. Деньги отдала… Потом, когда в себя придет, надо будет разобраться.

По коридору Лиза шла медленно, придерживаясь рукой за стену. Она боялась, что станет тошнить, что придется задержаться в квартире, но обошлось. Обула туфли, сминая задники, мстительно затолкала тапки под шкаф. Хозяин появился, довольно попыхивая сигаретой.

— Голова немного кружится? Бывает. Сейчас на воздух выйдешь, и все пройдет.

— До свидания, — сказала Лиза.

Она пошла вниз по лестнице, чувствуя на себе взгляд Матвея Васильевича. Он действительно смотрел, без интереса. «Не слишком симпатичная особа. Вон как бока трясутся на каждой ступеньке. Здоровата задница-то для тридцати семи, могла бы и следить за собой немного. Белое платье в черный горошек, с синим поясом — она в зеркало смотрится, когда вещи покупает?» — Матвей Васильевич был одинок по собственной воле, но иногда позволял себе посудачить о бабах, мысленно, сам с собой, после работы. Когда внизу хлопнула дверь подъезда, он затянулся в последний раз, швырнул окурок на верхний пролет и пошел в комнату, читать Шопенгауэра с заложенной страницы.

А Лиза, просидев несколько минут на лавочке, направилась к остановке. Перерыв скоро кончится, Наталия Игоревна будет кривить губы, но ехать-то все равно надо.

«Каторга, каторга, — подумала она. — Пять дней в неделю, не считая сдачи баланса. Бомжи веселее живут».

Лето. Как ни короток был гипнотический сон, а Лиза чувствовала себя отдохнувшей. В голове окончательно прояснилось, дышалось легко. Выйдя из рядов пятиэтажек на широкий, продуваемый ветрами и отчего-то еще не застроенный луг, она даже заулыбалась. Одуванчики и облака, трава и солнце. Если этому не радоваться, если думать только, что жарко, что платье того и гляди промокнет где-нибудь на животе, то чему же вообще радоваться?

В туфлях по тропинке идти было тяжело. Лиза пару раз оступилась и просто сняла их, взяла в руки. Мягкая земля пружинила, где-то под ней — вода. Грязная вода, тяжелая, и все же живая. Низины обладают силой… Будто напоенная частью этой силы, Лиза взбежала наверх, к троллейбусной остановке, и уже на асфальте обулась.

Троллейбус подошел почти сразу, похожий на огромного, давно томящегося в рабстве жука. Усы ему выкрутили назад, словно руки пленного, и заставили бегать, ударяя током. Из открывшихся дверей пыхнуло жаром, но не чистым, солнечным, а человечьим. Лиза вскарабкалась по ступеням, ухватилась за поручень и задумалась: «Зачем я это делаю? Я ведь не хочу никуда ехать».

— Девушка, пробейте талончик!

Лиза обернулась и едва не вскрикнула: злое, оскаленное лицо. Смутно знакомое… Не чертами, скорее выражением.

— Талончик, — повторил мужчина, перестав улыбаться. — Пробейте, пожалуйста. Вон там.

В руке оказался кусочек картона. Лиза сумела вспомнить, что с ним нужно сделать — вставить в прорезь железного прибора и нажать. Исподлобья она огляделась. Лица, лица… Чем-то опасные. Куда она едет?

— Спасибо, — буркнул ее сосед, сам ударяя по компостеру и вытаскивая талон.

При этом он привалился к Лизе, и она вдруг, не успев ничего подумать, сильно ударила его локтем под ребро. Мужчина охнул, расступилась на миг удивленная толпа, и Лиза рванулась к дверям, назад. Что-то надо было понять, причем как можно быстрее — со всех сторон на нее дышала опасность.

По счастью, двери почти сразу открылись, и она выскочила, едва не сбив с ног пожилую женщину. Знакомые дома, улица… Лиза побежала, на ходу сбросив мешающие туфли. Горячий асфальт больно бил по пяткам, прохожие оборачивались. И все же нужно было бежать: с каждым шагом морок отступал. После него оставался кошмар чужих враждебных лиц, каменных улиц, грохочущих экипажей. Через этот кошмар можно было прорваться лишь одним способом — и она бежала.

Не помня себя, совершено выдохнувшаяся Лиза подбежала к знакомому серому зданию. Она трижды падала по пути, порвав платье и разбив в кровь лицо и руки, горло горело огнем. За стеклянной дверью какой-то мужчина протянул к ней руки, но Лиза кинулась в сторону, сильно ударившись об угол. Дальше, дальше! Она скакала по лестницам вверх, уже совершенно не понимая, где находится и куда спешит. Вокруг кричали, пытались схватить.

Потом был коридор, потом комната. Старуха в углу вскочила, заговорила грозно, но Лиза не разобрала слов. За большим окном расстилались широкие, напоенные солнцем луга. Кто-то скакал далеко, на самом горизонте. Лиза видела колышущиеся алые плюмажи. Это были друзья!

— Я здесь!!! — закричала она далеким всадникам, подпрыгивая и размахивая руками. — Здесь!

Толстое стекло не пропускало звуков. Будто зачарованное, как весь этот дом! Лиза обернулась в поисках оружия, сбила плечом назойливую старуху. На столе нашлось несколько связанных железных ящиков. Схватив ближайший, Лиза, выдернув мерзкую на ощупь веревку, швырнула его в стекло. Оно отозвалось хрустом, от подоконника вверх побежала трещина.

— Да остановите же ее! — завопила Наталия Игоревна, когда в распахнутую дверь заглянули возвращавшиеся из курилки кредитчики. — Вызовите «Скорую»!