Корона крови и руин - Л. Дж. Эндрюс

ее имени. Я знаю только то, что она альвер и он не решался говорить о ней. Сказал, что она одна из ценных видов, и ее тут же продадут, если узнают, на что она способна.

– Этого не так много, но надо поискать, – сказал Сол.

Гуннар сцепил пальцы.

– Ты… вы действительно поможете найти его?

– Что я тебе говорил? – спросил я. – В нашей семье мы сражаемся друг за друга. Если твой отец – хьярта Херьи, это многое значит. – Я закрыл глаза, чтобы не думать об Элизе. Вопросы нужно решать по порядку. – Это делает твоего отца членом семьи. Когда мы отвоюем эту землю – а мы должны это сделать, – мы сделаем все возможное, чтобы найти его.

– Согласен, – сказал Сол. – Но пока у нас есть более насущные вопросы. Ты сделал титул Элизы официальным?

– Она королева. А что такое?

– Я не знаю, но ее сестра и лжекороль очень боялись, что Элиза примет титул королевы. Я этого не понимаю, и теперь ее сестра будет желать получить ее еще сильнее.

– Выходит, ты нацепил на Элизу мишень? – мой голос прозвучал мрачно и низко.

– Я? Это ты принес клятву. Ты принял это решение, потому что я попросил, или ты любишь эту женщину?

Я хрустнул костяшками пальцев. Слова летели, и мне нужно было держать себя в руках. Я уже планировал свадьбу до того, как мы нашли Сола.

– Прости. Не могу смириться с тем, что оставил ее одну принимать этот бой.

– А она сможет? – спросил Сол. – Вынесет ли она бремя короны, как наша мать?

Я ухмыльнулся.

– Элиза скоро разнесет это королевство до основания.

– Хорошо. Я с нетерпением жду, когда увижу страх на лице ее сестры.

– Что ты знаешь, Сол? Зачем тебе понадобилось, чтобы я пришел?

Брат заколебался.

– Когда ко мне вернулся рассудок, я некоторое время не подавал виду и хорошо играл роль безумца. Я многое подслушал, Вален. Неосторожные слова среди стражников, когда они думали, что я не понимал. Лжекороль отчаянно пытался заманить тебя в ловушку, чтобы твоя сила была здесь, где он мог бы за ней присматривать. Сначала он не знал, что Херья жива, а, когда узнал, пришел за мной.

– Как он узнал, что она жива?

– Думаю, когда проклятия спали, она больше не могла скрывать свою кровь, и в Воронов Пик послали весточку. Было что-то необычное, когда к ней вернулся голос? – спросил Сол у Гуннара.

– Да, – со вздохом кивнул мальчик. – Теперь я понял. Земля вокруг поместья, где нас держали, изменилась. Цветы всегда тянулись к ней, двигались, когда мы проходили мимо.

– Земля выдала ее секрет, – усмехнулся я. – Это потому, что хаос давно выбрал линию Ферусов править своей землей. С нами происходит то же самое, увидишь.

– Магнус надавил на нее, когда они заметили, – сказал Гуннар поникшим голосом. – Это был один из тех редких случаев, когда он причинил ей боль. Они заковали меня в цепи, но я слышал, как она пыталась бороться с ними, пока они не забрали Лайлу и не пригрозили отрезать ей уши. И тогда мама назвала свое настоящее имя. До этого ее все называли Брита. Все, кроме нас. Только мы знали.

По мрачному взгляду Сола, устремленному на меня, нетрудно было догадаться, что он думает о том же, о чем и я. Дом Магнуса сгорит за то, что они сделали с нашей сестрой.

– Лжекороль поселился в своей чертовой библиотеке, – сказал Сол после паузы. – Он проводит все дни в поисках пророчеств и саг. Возможно, он погрузился в свое собственное безумие.

– Что он сделал? – спросил Гуннар. – Ты сказал, он пришел за тобой, когда узнал, что моя мать жива.

Сол провел рукой по темным волосам.

– Он кричал на меня, говорил, что знает, что мой разум восстановлен. Сказал, что проклятия умерли, и настаивал, чтобы я рассказал ему все, что знаю о какой-то гробнице, объяснил, как погибнет земля, если мы умрем. В этот раз я понятия не имел, о чем он говорит. – Сол потер грудь. – Никакие пытки не дали ему ответов.

Я прикрыл глаза. Как долго они причиняли боль моему брату из-за того, что их король потерял себя в старых письменах? Но к несчастью, цель Колдера я понял.

Я презирал судьбу. Она никогда не делала жизненный путь простым.

– Я знаю, что за гробница. Черная гробница, и это то еще отвратное местечко, Сол.

– Ты был там? – удивился он.

– Я умер там. Почти. Дважды.

Сол изогнул бровь.

– Надеюсь услышать эту историю позже, а пока нам нужно придумать, как туда попасть. Лжекороль настаивает, что наша мать спрятала в этой гробнице могущественный хаос, и только кровь ее наследников сможет открыть двери. Если не выпустить магию, земля со временем медленно погибнет, а наши проклятия перейдут к тиморцам.

– И Колдер верит в это.

– Больше, чем в свое собственное имя, – мрачно усмехнулся Сол. – Прежде чем он узнал, что мой разум просветлел, лжекороль часами разглагольствовал, проклиная своего мертвого отца за то, что тот ничего не рассказал ему о секретах хаоса, которые передавали друг другу тиморские короли. Ему приходится все узнавать на ходу, и потому он будет слабее.

– Не факт, что мы сможем найти ответы раньше его, – сказал я. – Черная гробница – злое место. Не стоит туда идти.

Я ненавидел Черную гробницу. Она сама по себе превратилась в проклятие. И какой смысл? Я бывал в гробнице слишком много раз для одной жизни и не видел никакой великой двери, за которой заперли хаос. Но опять же, само место полнилось самой темной и смертоносной магией, с которой я сталкивался. Кто сказал, что там не сокрыто больше великих тайн?

– Возможно, у нас нет выбора, – сказал Сол. – Если в этом план ложного короля, мы должны опередить его.

Я покачал головой, глазные яблоки сдавило болью.

– Что он там говорил о наследниках?

– О наследниках нашей матери, – кивнул Сол. – Их кровь может открыть хаос в гробнице. Это же мы трое, я правильно понимаю?

– Если нужны трое наследников, владеющих хаосом, то да. Колдер не знает, что там спрятано?

– Он готов горло себе перерезать, когда пытается получить ответы, так что похоже, что нет. Я не думаю, что лжекороль имеет хоть какое-то представление о том, что находится в этой гробнице. Но это объясняет, почему нам сохранили жизнь, – припомнил Сол. – Они боятся нас, но мы им зачем-то нужны. Либо чтобы не дать нам обнаружить то, что спрятано, либо чтобы с нашей помощью забрать это. Я чувствую это нутром, брат. Мы единственные,