Лайла. Сквозь галактику за счастьем (СИ) - Макушева Магда

Восстановитель позволял довольно долго обходиться без воды и пищи, так что можно было потерпеть, не рискуя лишиться воли или впасть в беспамятство под каким-то сторонним воздействием.

Тирианец все это время пребывал без сознания, находясь то ли во сне, то ли в вызванной отравой отключке.

Меня беспокоило, что не вылеченный до конца недуг Энрики может его заразить, усугубив и без того шаткое состояние мужчины, на помощь которого я так рассчитывала. Все же мы дышали одним и тем же воздухом, а лихорадка, как мы помним, может передаваться и без прямого контакта с заболевшим.

У нас не было возможности отслеживать или как-то фиксировать, сколько времени мы уже провели на пиратском корабле. Странно, что сирена, позволяющая тирианцу посетить санитарную нишу, не срабатывала больше ни разу, хотя с момента нашего появления в отсеке, как мне кажется, пошли уже вторые или третьи сутки.

Пираты, что же, решили вообще оставить Грегора умирать, наплевав на его присутствие на своем судне или его физическое состояние?

Я ждала сирену, потому что уже придумала, как сделать так, чтобы попробовать освободить его от пут. Но возможности проверить свою теорию просто не появлялось, и надежда на то, что мужчина сможет очнуться или помочь нам организовать побег, кажется, таяла с каждым новым часом.

Много раз я подходила к мужчине. Пыталась его разбудить. Звала. Трясла за плечи. Вливала в его рот остатки восстановителя. Даже, не поверите, пела, исчерпав способы привести его в чувства.

Заставила Энрику приблизиться к Грегору и посмотреть его раны, проверить пульс и заглянуть под веки.

— Он будто погружен в очень глубокий сон, — констатировала Рика, не желая хоть как-то помочь мне оживить пленника.

За проведенное в отсеке время женщина еще больше замкнулась в себе. Говорила со мной мало и неохотно. Несколько раз ревела, переспрашивая, не перепутала ли я перевод того, что услышала от пиратов. Энрика не желала мириться с той участью, которая нам была уготована моргианцами, и безнадежно ждала прилета спасателей, однако, и делать что-то, чтобы поменять ситуацию, также не стремилась.

Я решила, что становиться психологом или жилеткой для этой дамы я не буду. Жалость к ней, проявленная однажды, стоила мне очень многого. Энрика Болер взрослая женщина, и быть при ней нянькой я, уж простите, не готова и не планирую. Можете осудить меня за мою черствость, отсутствие сострадания или способности войти в ее положение, но все от себя зависящее по отношению к Рике я уже, по-моему, сделала и сказала. Дальше дело только за ней.

Ни подружиться с Энрикой, ни стать ей ближе я не стремилась. Даже сейчас, будучи с ней по одну сторону баррикад. Особенно из-за того, что помогать блондинка мне, судя по всему, не желала в том числе в ситуации с тирианцем, являясь в отличие от меня квалифицированным медиком.

Так с чего бы мне как-то смягчаться по отношению к ней?

— Как ты так можешь? — спросила она у меня, видя, как я снова разминаю ноги, несмотря на периодически возникающую слабость ввиду отсутствия нормального сна. Я не плакала, не впадала в уныние, ни на что не жаловалась и не строила из себя жертву, обдумывая хоть какие-то варианты и пути выхода из нашей ситуации. Я не сдалась. Рика это видела и... раздражалась и злилась, вместо того чтобы попытаться собрать себя в кучу и поступать так же.

— Просто я камень, а не кувшин, — пробурчала я, не расшифровывая, что имею в виду.

***

У меня складывалось стойкое впечатление, что про нас просто забыли. Нам больше не приносили питье или еду. Сирена ни разу не завыла над нашими головами.

Я даже рискнула залезть на санитарное устройство, чтобы проверить наличие на углах отсека гало-камер, но и после этого в помещение никто не пришел.

Мне упорно казалось, что гудеть моргианский корабль стал как-то тише, да и на гиперзвук судно вроде бы ни разу за последние космос знает сколько суток не переходило.

— Корабль движется как-то подозрительно медленно, — сделала я вывод. — Почему? Технические неполадки?

Энрика, как обычно, молчала, перестав как-то реагировать на мое присутствие или вопросы, которые я задавала скорее самой себе, чем ей.

Я снова проверила Грегора, как делала это все эти дни не единожды. Вроде бы у него был жар, хотя других признаков болезни я не обнаружила. Наша ампула с медикаментом давно закончилась. Как и салфетки, которые я использовала, чтобы протереть его лицо от крови и очистить глубокие раны, выглядящие сейчас чуть лучше, чем в тот момент, когда мы очнулись здесь впервые.

Почему он спит? Что с ним?

Контакт с телом тирианца не вызывал у меня отторжения или брезгливости. Наоборот, нахождение рядом с ним, пусть бездыханным и дурно пахнущим, вселяло в меня помимо тревоги за его состояние, еще какое-то удивительное чувство покоя и безопасности.

Лицо мужчины, спокойное и очищенное от крови, уже не казалось таким отталкивающим или некрасивым, хоть и оставалось слишком суровым и брутальным. Рисунки, украшающие его лысый череп, на котором, что удивительно, не пробивалось ни единого волоска, в отличие от покрытых темной щетиной щек и подбородка, завораживали своим необычным узором.

В который раз проверяя состояние Грегора и радуясь, что его кожа больше не ощущается болезненно горячей, я заметила, что узоры на висках тирианца будто бы начали медленно перемещаться.

— Энрика, подойди, пожалуйста, — попросила я строго, чтобы проверить, не начались ли у меня галлюцинации.

Госпожа Болер нехотя подползла к мужчине, хотя по ее лицу было заметно, что сделала она это через силу.

— Видишь? — я указала на рисунок.

— Он... движется? — удивленно отозвалась Рика.

Ну, вряд ли обе одновременно сходим с ума от недосыпа, тревог и голода.

— Видимо, так, — согласилась я. — Как думаешь, что это такое?

— Не похоже на паразитическую инвазию или какую-то болезнь, — задумчиво произнесла госпожа Болер.

— Особенность расы, я полагаю, — кивнула я, рассматривая рисунок как настоящее чудо. Кажется, живой узор даже слегка мерцал, меняя свои очертания.

Неожиданно тирианец дернулся, а затем резко, как и в прошлый раз, открыл глаза.

Сейчас взгляд пленника не казался мутным и расфокусированным. А еще его необычно насыщенная голубая радужка стала ярче и, как и татуировки на лице и голове, испускала еле заметное свечение.

— Лея Лайла, — облегченно произнес Грегор, встретившись со мной глазами, а потом перевел взгляд на Рику. — Нея.... — выдавил потрясенно незнакомое мне слово, неотрывно рассматривая госпожу Болер так... тепло и радостно, что мне отчего-то стало не по себе.

***

— Что с нея Энрика? — произнес Грегор, снова бросив обеспокоенный взгляд на Энрику, тихо сидящую в своем углу.

Слава высшим силам госпожа Болер почти выздоровела и прекратила кашлять. И вроде бы тирианец не демонстрировал признаков заражения. У него иммунитет к верданской лихорадке? Или организмы жителей галактики Андромеды оказались более устойчивыми к этой заразе?

Честно говоря, я рассчитывала, что пираты могут заболеть. Тем более Рика кашляла прямо в лицо одного из мерзких моргианцев. Жаль, если они не заболели. Очень жаль.

Блондинка дичилась и отказывалась вступать с тирианцем в диалог, хотя он и пытался разговаривать с женщиной, выясняя ее имя и беспокоясь о ее самочувствии и состоянии. Такое поведение мужчины по отношению к госпоже Болер меня отчего-то очень задевало и даже злило.

То есть я тут с ним возилась все эти дни, лечила, беспокоилась, пусть и вполне понятной причине, расчитывая на помощь с побегом, а моя истеричная соотечественница заинтересовала Грегора больше просто потому, что она в его глазах чем-то там отличается от меня в лучшую сторону...

Как так?

— Она тебя боится и плохо понимает икеланский язык, — раздраженно пробурчала я, меняя микроотвертку в мультитуле на щипцы и пытаясь поддеть крошечный проводок в контролирующей плате дуг, сдерживающих тело тирианца.