Хомякус советикус-1.4 - Михалина Лесовская

же с Леей перешли ко мне, она с удивлением оглядывалась и сначала не сразу поняла, где мы находимся.

На экскурсию для неё я сегодня не рассчитывала, поэтому вручила свои записи и она теперь наблюдала за всеми этапами изготовления. Конечно, применение мной кастрюль для изготовления мыла её возмутило, но потом она смирилась и в конце уже помогала разливать мыло по формам. Не прекращая работы, я принялась за шампунь. Теперь Лея отмеряла время промежуточных процессов и все ингридиенты для производства. Готовый продукт фасовали уже вдвоём. Запись Лея вела на русском, моё участие обозначала галочкой. Это она готовила основу для технологических карточек процесса. Отсутствовали мы меньше пары часов. Большая часть времени ушла на упаковку или расфасовку. Все произведенное разместили в складе при офисе. Уложила её в офисе отдохнуть, а сама пошла проверить готовность линии. Братья настроили линию для расфасовки крема и проверяли прохождение баночек через наполнитель. Ну, что ж, значит, будем сейчас делать крем. Подняла Лею, и мы вернулись к следующему производству.

В тех же кастрюлях теперь взбивалась основа крема. Хорошие сливки у моей поставщицы. Медленно вводила добавки, комментируя свои действия вслух, Лея следила за течением процесса и временем. Оставила Лею у себя и вернулась к братьям. Выдала им миски и проинструктировала с какой миски в какие баночки следует фасовать. Для меня устроили пробную демонстрацию и с одной упакованной баночкой перешла к Лее. Вручила наш продукт для обозрения. Эти баночки было приятно держать в руках: приятный цвет, матово-перламутровый. Гладенькие, без следов швов и приятные на ощупь. Я же в небольших кастрюльках принялась за бальзам. Сложного в его изготовлении не было ничего, но было слишком много моего участия. Так что его я готовлю всегда только сама.

Сразу же приступила к изготовлению крема для век и одновременно для губ. Так что все мисочки пришлось помечать и укладовать в коробку. Я перенесла всю коробку братьям и они уже перенастраивали свой аппарат для наполнения более мелких баночек, меняли также и сопла подачи кремов. Забрала опустевшие свои плошки и вернулась к Лее. Осталось сделать туалетную воду и лосьон.

Я развеселила Лею видом пятилитровых бутылей с самогоном, она кстати профессионально проверила его крепость маленьким прибором, осмотрела его на свет и признала его качество подходящим. Процессы одновременно шли в самых крупных кастрюлях, я их позаимствовала с кухни Витька, Лея фактически занималась фотографией технологического процесса на моём рабочем месте. Не смотря на то, что ей самой всё было интересно и занимало не так много времени, она заметно утомилась. Тут же на диване я провела ей диагностику и подтвердилось моё предсказание Моне, что к концу следующей недели у него будут правнуки. Успокоила Лею и её сорванцов, слишком активные. Поставила её в известность о сроке родов и запретила ездить на авто одной.

Мы собрали весь продукт и перешли к линии. Она полюбовалась на процесс расфасовки и упаковки баночек прямо в коробки, которые арабы потом переносили в склад магазина. Подошедшему Жене сдала на руки Лею, и рекомендовала Моне с четверга быть его медсестре при Лее постоянно. Пусть присмотрятся друг к другу, привыкнут. Рожать она будет в воскресенье, мол, отовься. Моня впечатлился и поскакал к машине. Они срочно уехали. Я же осталась помочь братьям с их линией. Они проводили опять переустановку для наполнения флаконов и меняли бункера, которые следовало очистить от остатков кремов. Я и очистила, но укреплять не стала, а все остатки отдала арабам, пусть все используют эти остатки вместо крема после бритья. Аромат у этого крема был многослойным из за разных остатков. Пусть пользуются.

Захватила тару для капель в глаза и вернулась к себе. Для основы решила применить водичку из минерального источника в пещере. Сходила туда и набрала бутылек. Дальше всё прошло штатно. Заполнять эти крохи-бутылочки пришлось через шприц.

Осталось только всё прибрать и вернуть кухонную посуду на место. Перешла к братьям, там разлив шел с большой скоростью. Это жидкость и заполняла она тару быстро. Братья держались бодро, а вот арабы немного сомлели, слишком сильным был аромат масел и спиртного. По окончании расфасовки помогла все ёмкости вычистить, что все оценили, не любят мыть мужчины, только если бензином…

В холле у жилых помещений выставила два телевизора и арабы принялись за настройку их. Подошедшему Шину вручила ключ от кладовки и коробки с кухонным оборудованием. Этот холл рядом с кухней стал местом совместного отдыха всего коллектива, они вынесли сюда обеденные столы и все вместе обедали. Нас также усадили за ранний ужин и только Фанг поглядывал на меня печальными глазами.

После ужина наш персонал обучался русскому языку, занятия проводил Ашот, а я про себя только поржала, у него самого был оригинальный выговор, но в школе он русский учил и писал без ошибок. Мы всех покинули и перешли на мою веранду, братья сразу ушли в баню, а мне требовалось ещё подумать в тишине.

За консультацией отправилась к Фёдорычу, он знает всех и всю область. Моему приходу был искренне рад, стал распрашивать о наследстве. Значит, в курсе наследства весь завод, завтра мне придется делиться разговорами со всеми любопытными. Сказала, что получила домик, почти в бору, рядом река и пешком можно дойти до автострады. Но туда я пока не ездила, может на выходные съезжу.

— Мне Фёдорыч, нужна конеферма или коровья ферма. Навоз мне нужен и много. Где здесь поблизости есть такие хозяйства?

— Так рядом, прям за углом почти, и в Куцурубе и в Черноморке молочные фермы, и я там сам беру навоз или свояк привозит.

— А как с ними связаться, чтобы мне в мешках привезли, можно даже перепревший, ещё лучше будет.

— Позвоню свояку, утром погрузят, после обеда привезут, ты только помоги ему, застудил спину, не разгибается совсем. Только вчера мне сам звонил, в нашу больницу лечь собирался.

— Федорыч, я сделаю, только слава мне ни к чему, сам знаешь. В дом свой его пригласишь, а я подойду незаметно. Устроит? Пусть мешки у тебя сгрузят, а я заберу потом. Сколько заплатить то ему?

— Ничего не надо платить, свояк же мой,