Фаворит богов - Анна Емельянова

Вместе с ней пришёл красивый юноша-скопец. Ему едва исполнилось двадцать лет, и он обладал утончённой изысканной наружностью, благодаря которой его часто принимали за молодую женщину. Среднего роста, худой, стройный, с тонкой талией и густыми чёрными волосами, спадавшими на плечи, скопец стоял рядом с Ливиллой и, улыбаясь, ласково смотрел на Сеяна. Само лицемерие. За невинной внешностью скрывались жестокость, хладнокровие, коварство. Сеян разглядывал его с большим интересом.

   — Это Лигд, вольноотпущенник Друза, — молвила Ливилла, взяв скопца за руку. — Неделю назад он стал исполнять обязанности человека, пробующего еду и вино за столом мужа. Он везде сопровождает Друза и участвует в любых трапезах, за которыми присутствует мой муж.

   — Так, значит, именно ты ежедневно подвергаешься риску быть отравленным вместо Друза? — усмехнулся Сеян.

   — Да, но мне хорошо платят за риск, — ответил Лигд высоким голосом. — К тому же у Друза не так много врагов, как у его отца. Пищу Тиберия я бы побоялся пробовать, — вольноотпущенник весело засмеялся.

   — Я тоже хорошо тебе заплачу, — молвил Сеян. — После того как мы воспользуемся твоими услугами, ты больше не будешь пробовать чужую пищу. Ты станешь богачом.

   — Что именно я должен сделать? — спросил Лигд.

Взяв его за локоть, Сеян понизил голос:

   — Ливилла объяснила тебе, что мне необходим верный человек, готовый пойти даже на преступление?

   — Да, господин Сеян.

   — Тогда скажи, что ты испытываешь к Друзу?

   — Ничего. Я его знаю не больше недели. Он не бывает ко мне жесток, но и милостей от него я не вижу. Думаю, что Друз не замечает меня, а использует как обычный предмет утвари... Вроде миски или кувшина.

   — Значит, ты не побоишься пожертвовать им ради собственного блага и ради будущего своего государства? — настаивал Сеян, внимательно глядя на Лигда.

   — Нет, — нагло усмехнулся скопец. — Ради того, чтобы стать богачом и перестать влачить жалкую жизнь, я готов почти на всё.

   — И на убийство?

   — Убийство? Вы хотите, чтобы я убил Друза?

   — Не совсем так, — Сеян обнял Лигда за плечи и подвёл его к краю террасы. — Видишь ли, мне необходим сообщник, который будет содействовать моему плану. Человек незаметный, слуга из окружения Друза. Ты можешь оказать мне неоценимую услугу, пробуя его еду...

   — Что вы хотите сделать, господин Сеян? Я не сумею дать Друзу яд, — испуганно промолвил Лигд.

Крепче вцепившись пальцами в его плечо, Сеян приблизил своё лицо к его уху:

   — Разве я просил тебя о том, чтобы ты дал ему яд? Нет, Лигд. Мне удалось раздобыть отраву у знакомого лекаря, и я даже подкупил раба, который завтра будет накрывать Друзу в трапезной у Тиберия, ибо после скачек юноша приглашён на обед к отцу. Он придёт с друзьями — Клавдием и наследником иудейского престола Иродом Агриппой. Отравлена будет лишь вода, которую подадут Друзу, чтобы он, по обыкновению, разбавил вино.

От тебя, Лигд, требуется одно: когда воду поднесут тебе для пробы, ты не станешь её пить, а лишь сделаешь вид, будто пьёшь. Пристально за тобой никто следить не станет, ведь молодые гости Тиберия вернутся после скачек, и их кровь всё ещё будет кипеть от возбуждения. Проигрыши, ставки, шумная толпа... После видимой пробы ты дашь воду Друзу. Больше от тебя ничего не требуется.

Помолчав, Лигд хмуро взглянул на погруженный во мрак Палатин. Вдали мерцали огни факелов у спуска к мосту и возле храма Аполлона. Сеян чувствовал, что скопец боится. Если Лигд откажется принимать участие в заговоре, его тоже придётся устранить.

Но Лигд согласился. Повернувшись к Сеяну, он вдруг решительно кивнул головой:

   — Да будет так, господин. Я выполню ваше распоряжение, а вы, в свою очередь, сразу после пира подарите мне обещанное золото.

   — Я буду дарить его тебе постепенно, чтобы твоё внезапное обретённое богатство не вызвало у окружающих подозрений, — возразил Сеян.

   — Тогда поступайте, как считаете нужным. Вы умный человек, Сеян. Однако часть золота я предпочитаю получить от вас уже завтра, — ответил Лигд.

   — Хорошо, — кивнул командир преторианцев. — Я дам тебе твоё золото завтра, после пира. Но не всё. Остальное получишь потом.

Скопец чуть склонил голову в поклоне. Он больше не испытывал страха. По своей натуре Лигд был далеко не труслив, а то, что он ежедневно рисковал собой за столом у Друза, добавляло ему решительности. Если заговор не раскроют, у него начнётся роскошная жизнь.

   — Итак, завтра я в вашем распоряжении, — молвил он перед тем, как расстаться с Сеяном и покинуть крыльцо.

   — Да. И не вздумай внезапно изменить решение, — предупредил Сеян.

Лигд стал спускаться по ступеням, его силуэт тонул во мгле сгущавшейся ночи.

Взяв Сеяна за руку, Ливилла прижалась к его плечу. Она дрожала, но не от холода, а от ужаса. Порывы ветра играли её вьющимися белокурыми волосами.

   — Я боюсь, любовь моя, — прошептала она.

Поморщившись, Сеян нервно выдернул свою руку из её пальцев.

   — Нечего бояться! Мы избавимся от Друза, и ты снова сможешь выйти замуж!

   — За тебя?

   — За кого угодно!

От его резких слов она испытала печаль. Прежде ни один мужчина не заставлял её так страдать, как Сеян.

   — Я должен немедленно посетить кесаря, — сказал он, взглянув в чёрные небеса по которым плыли унылые тучи. — Мне нельзя отступать от моего плана.

   — А что делать мне, Сеян?

   — Возвращайся к Друзу и веди себя с ним, как ни в чем не бывало, чтобы у него не возникло никаких подозрений! — взяв Ливиллу за подбородок, Сеян крепко поцеловал её в губы и зашагал ко входу во дворец.

Ему предстояло теперь убедить кесаря в том, что сын затевает против него заговор. Это в очередной раз разобьёт сердце Тиберия, ведь Друз был для него смыслом жизни. Но Сеян не ведал пощады. Он жаждал действий.

ГЛАВА 48

Во дворце, уединившись в покоях, которые занимал здесь, оставаясь на ночь, претор составил анонимное послание для Тиберия. Он удачно изменил почерк и написал текст с ошибками, чтобы у кесаря создалось впечатление, будто автор был неотёсанным простолюдином или даже рабом.

Перечитав послание несколько раз, Сеян спрятал его под плащ и отправился к Тиберию. Он знал, что кесарь ложится спать очень поздно.

У встречного слуги ему удалось узнать, что Тиберий проводит вечер у Эварны. Там Сеян его и нашёл. Постучавшись в дверь и получив дозволение войти, он переступил порог.

Тиберий сидел на скамейке, возле высокой, украшенной фресками стены, босиком, одетый в тунику. Пояс и сандалии были им оставлены во внутренней комнате, служившей Эварне спальней.

Молодая женщина находилась рядом с ним, сидя у его ног и показывала ему маски — красивые, яркие, изображавшие богинь и персонажей легенд, в образах которых акробатка любила выступать перед двором кесаря. Улыбаясь, она подносила одну из них к своему лицу и, закрывшись, примеряла, а Тиберий ласково, с восхищением разглядывал её, высказывая одобрение.

Запустив руку вглубь ларца с масками, Тиберий извлёк маску царя Креза.

— Она принадлежала брату Аристарху, — напомнила Эварна.

Тиберий словно пропустил её слова мимо ушей:

   — Крез... Великий правитель Лидии, последний в династии Мермнадов, — задумчиво произнёс он. — При нём государство разбогатело и приобрело невиданное прежде могущество. Однажды Крез пригласил к себе философа Солона и задал ему вопрос, может ли человек, обладающий властью и богатством, считаться несчастным? На это философ ответил Крезу, что никто не может считаться счастливым, пока он жив, — закрыв лицо маской царя, Тиберий сквозь прорези взглянул на Эварну. — Все мы носим маски... Ибо не имеем права быть искренними. А жаль. Я всегда ценил в людях искренность.

Подобные моменты близкого общения кесаря с Эварной Сеяну приходилось часто наблюдать. Он искал в отношениях с ней простоты, ибо уставал от распутных, коварных матрон. Сеян сожалел, что не сумел заставить Эварну действовать заодно с собой. При такой нежности, которую питал к ней Тиберий, она легко могла бы внушить ему лучшие идеи Сеяна.

   — Август, — глухо молвил претор. — У меня для вас важное сообщение.

Бросив маску в ларец, Тиберий погладил Эварну по лицу.

   — Можешь остаться с нами и послушать... За те годы, что ты живёшь рядом, я познал твою верность и не хочу, чтобы между нами были тайны.

   — Но, Август, — возразил Сеян. — Не думаю, что Эварне следует слышать то, что я намерен вам открыть.

   — Не думаешь?! А я думаю, что ты позволяешь себе слишком много для претора! — резко ответил Тиберий. — Рассказывай, что за важное дело заставило тебя прервать мой досуг.

Подумав несколько секунд, Сеян понял, что лучше не спорить. Тиберий имел огромную власть, а дерзость претора могла вызывать его раздражение. Достав из-под плаща свиток с посланием, Сеян протянул его кесарю: