Грех - Патрисия дель Рока

– Они оставили визитку с телефоном, – брюнетка встала со стола и подошла к ее столу с бумажкой. – Знаешь, я удивлена, если честно, – возвращаясь на свое место, проговорила Трэйси. – Обычно конкуренты к нам не заходят. Это ж надо сначала дозвониться, попросить разрешение зайти на наш этаж, договориться, чтобы кто-то забрал их и провел через охранника… Целая история.

– Какие они нам конкуренты! – хмыкнула Линда, поправив волосы холеной рукой. – У них же там одни уроды работают! Книжные черви и старые девы. Разве их кто-то пустит в приличное гламурное общество, где тусуются знаменитости? Да какую-нибудь силиконовую блондинку просто стошнит на такую уродину!

Девушки рассмеялись, с удовольствием оглядев себя.

– Да, мы, конечно, вполне ничего… – задумчиво протянула Трэйси, погладив себя по бокам.

– Высший сорт! – подтвердила Линда.

И даже Рита кивнула.

– В наше время быть умной – этого мало. Быть красивой, но тупой – тоже недостаточно, – наставительно заметила Линда. – Надо быть и умной, и красивой!

– Пластика всем поможет, – заметила Рита.

– Ну, у тебя же все натуральное? У меня тоже, – заявила Линда.

– Да и я вся из себя такая натуральная, что аж самой иногда тошнит, – подтвердила Трэйси.

– Вывод – мы сэкономили кучу денег! – заметила Линда.

– В общем, я имела в виду, что, раз из этой газетенки приперлись к нам, преодолев все трудности, и перетерпев мрачный взгляд нашего охранника, который звереет, если его оторвать от экрана, то у них действительно что-то очень важное к твоей матери. Я так думаю, ей собираются вручить какой-то приз, – на одном дыхании затараторила Трэйси.

– Угу. Мерзкого вида статуэтку, которая интересна лишь тем, что собирает много пыли? – заметила Рита.

– Думаю, твоя мама такую вещь оценит, – серьезно сказала Линда. – К тому же, ты ничего не потеряешь, если ей скажешь. Или у вас настолько плохие взаимоотношения?

Рита раздраженно глянула на белокурую красавицу. Как же ей осточертели эти постоянные женские разговоры по душам! Когда каждый настойчиво лезет в душу, чтобы найти самое уютное местечко и потом со всей душой туда плюнуть.

– Да нет, – Рита пожала плечами. – Скорее, уже нет почти никаких. Ладно, – не желая и дальше развивать эту слишком болезненную для нее тему, она забрала визитку и положила в сумочку. – Я вечером ей позвоню.

… Когда закончился рабочий день, Рита схватила сумку и кинулась к выходу.

Трэйси, запыхавшись, едва успела ее догнать.

– Почему ты так стремительно убежала? – обиженно проговорила она. – Мы же всегда идем до наших машин вместе. А иногда вместе ужинаем, прежде чем разъехаться.

Рита покачала головой:

– У меня сегодня ужасное настроение, да и матери позвонить надо, что вовсе не прибавляет энтузиазма.

– Что, настолько все плохо? – посочувствовала Трэйси. – Я и сама, ты знаешь, своих родных вижу только по выходным. И то, если нет срочной работы. Девушка вздохнула. – Такова реальность этого мира. Если не жить с родителями в одном доме, то, при нашем графике работы, можно их вообще почти никогда и не увидеть. А также детей и свою вторую половинку. Так что, нам еще повезло, что мы не замужем и без детей. Тогда пришлось бы бросать работу. Иначе отношения в семье будут неполноценными. Ну, или писать книгу – ее писать можно долго-долго. Либо подрабатывать фрилансом. Или, если шеф хороший попадется и позволит работать дома… Тогда да. В творческой работе это возможно. Хотя, насколько я тебя знаю, ты работаешь отнюдь не ради денег. У тебя их и так полно.

– Да, – Рита кивнула, подходя к лифту и нажимая кнопку вызова. Они стояли совершенно одинокими в большом холле, по краям которого, возле стен, росли большие пальмы в огромных кадках. – Отец мне дает достаточно денег. Раньше я работала ради карьеры.

– Раньше? – Трэйси изумленно приподняла бровь. – Подруга, я тебя знаю уже пять лет! И ты всегда была просто помешана на своей карьере журналистки и на популярности! Что могло измениться за два выходных и за один понедельник? Или тебя действительно настолько впечатлила сгоревшая девушка? – задумчиво пробормотала она, когда они вошли в лифт. – Дорогая, если б самовозгорались исключительно журналисты, то вместо этой Саламандры сгорел бы кто-то из нашей журналисткой братии, кто тусовался там в тот день! Так что перестань грузить себя этим бредом!

Рита покачала головой.

– Дело не в этом. На самом деле… – она задумалась, затем взглянула в лицо подруге. – Наверное, когда закончится срок моего контракта, я уже не буду работать. Не могу. Выдохлась. Скажем так: с меня хватит! – последние слова она чуть ли не прокричала в лицо изумленной девушки.

– Ты твердо решила? Уйдешь? – спокойно спросила Трэйси.

Рита кивнула, немного смущенная своей слишком резкой реакцией.

– Наверное, так будет лучше. Уйти хотя бы на время. Деньги у меня есть. Я могу вернуться, а могу и не возвращаться в эту круговерть.

– Не боишься, что потеряешь смысл жизни?

Их взгляды встретились, души отразились в глазах, как луна в темной реке.

– Трэйси, ты считаешь, что смысл жизни – это работа? Любая работа. Особенно такая бессмысленная, как у нас?

– Не правда, – Трэйси показала язык. – Наша профессия – вторая самая древнейшая в мире. После проституции. Собственно, чтобы обслуживать проституцию и возникла журналистика. Как я понимаю, местные граждане жаждали пикантных скандальных историй из жизни гетер.

– Ага, а теперь в роли соблазнительных гетер – высшей касты проституток – выступают наши любимые знаменитости? – ехидно уточнила Рита, двигая бровями.

Трэйси захохотала и согласно кивнула.

Весело смеясь, они вышли на улицу, где вечерний Лондон горел яркими огнями и казался неземным, нереальным. Одновременно – и очень грязным, и необыкновенно аристократичным.

Они вдыхают воздух, чуть влажный, – явно дует с реки.

– Давно мы с тобой не гуляли по набережной. Не катались на катерах по Темзе, – тихо говорит Трэйси. – Да, вот так и проходит жизнь в одной лишь работе, без всех маленьких радостей.

– Согласна, это неправильно, – Рита прикрыла глаза ресницами и наслаждалась прикосновением к лицу влажного, прохладного воздуха, в котором есть такая необыкновенная свежесть, которая свойственна или ранней весне, или ранней же осени. – Но иногда работа заполняет нас целиком. Если она нам нравится. И мы просто не можем думать ни о чем другом. Это заводит.

Стройная женщина тряхнула волосами.

– Но иногда я думаю, что пусть лучше заводит красивый мужчина.

– Иногда я тоже, – тяжело вздохнула Трэйси. – Но мне еще и деньги нужно зарабатывать. Или выйти замуж за какого-нибудь миллионера, а они нарасхват. Это только Линде пока повезло.