Мидвичские кукушки - Джон Уиндем

Мистер Либоди беспомощно сплетал и расплетал пальцы.

– Что-то должно случиться, – сказал он. – Котел перегрет, и взрыв может произойти в любую минуту – достаточно подобного случая, чтобы события стали непредсказуемыми. Почти все мужчины поселка собрались сегодня в «Косе и Камне». Никто никого специально не звал – они пришли туда сами. Это может послужить тем самым поводом, которого они ждали давно.

– Повод? – спросил я. – Не понимаю…

– Кукушата, – объяснил Зеллаби. – Вы же не думаете, что мужчины когда-либо по-настоящему любили этих Детей, верно? Большей частью они делали вид – ради своих жен. Если принять во внимание, насколько оскорбленными они должны себя чувствовать, это делает им честь.

– Это действительно нелегко, – согласился мистер Либоди. – Нормальные семейные отношения разрушаются. Вряд ли найдется мужчина, который относился бы к Детям без ненависти.

– И вы думаете, что эта история с Поули сыграет роль детонатора? – спросил Бернард.

– Может сыграть. Если не это, то что-нибудь еще, – с несчастным видом сказал Либоди. – Если бы только можно было что-нибудь сделать!

– Сделать ничего нельзя, друг мой, – решительно сказал Зеллаби. – Ни вы, и никто из нас не в состоянии что-либо сделать, поскольку инициатива не в наших руках; это зависит от самих Детей. Мы даже не в состоянии предвидеть их действия, так как имеем лишь самое общее представление о том, чего они хотят и как они думают. Кстати, что с тем мальчиком, в которого стреляли?

– Им занимается доктор Эндерби на Ферме. Нужно извлечь довольно много дробин, но доктор считает, что все будет в порядке, – сказал викарий.

– Надеюсь. Иначе здесь начнется настоящая вражда, – сказал Зеллаби.

– У меня такое впечатление, что она уже началась, – грустно заметил Либоди.

– Еще нет, – сказал Зеллаби. – Для этого нужны две враждующие группы. Пока же имеет место лишь агрессия со стороны поселка.

– Неужели вы сомневаетесь, что именно Дети убили обоих братьев Поули?!

– Нет, но это не было нападением. Я все-таки немного знаю Детей. В обоих случаях это была защитная реакция. Слишком мощная, согласен, но по сути это скорее неумышленное убийство. Оба раза они были спровоцированы, сами же они не провоцировали никого. Фактически единственную попытку преднамеренного убийства совершил Дэвид Поули.

– Если кто-то сбивает вашего спутника машиной, а вы его в ответ убиваете, – сказал викарий, – то, я считаю, это самое настоящее убийство, и именно это кажется мне провокацией. Для Дэвида Поули это была провокация. Он ждал, что справедливость восторжествует, но ожидания его не оправдались, и тогда он взял инициативу на себя. Так что это было – преднамеренное убийство или справедливый приговор?

– Справедливым приговором это уж точно назвать нельзя, – твердо сказал Зеллаби. – Это месть. Он пытался убить одного из Детей, выбранного наугад, за действие, которое они совершили все вместе. Но что действительно вытекает из этих инцидентов, друг мой, так это то, что законы, изобретенные одними разумными существами, по сути никак не применимы к существам с совершенно иными возможностями.

Викарий уныло покачал головой.

– Не знаю, Зеллаби… Не знаю… Я даже не могу с уверенностью сказать, можно ли судить этих Детей за убийство.

Зеллаби поднял брови.

– «И сказал Бог, – процитировал мистер Либоди, – создадим человека по образу Нашему, по подобию Нашему…» Очень хорошо, так что же такое эти Дети? Кто они? Образ не означает внешнее подобие, иначе любую статую можно было бы считать человеком. Важен внутренний образ – дух, душа. Но вы мне говорили, и обстоятельства заставляют в это поверить, что Дети не обладают индивидуальными душами – у них одна общая мужская душа и одна общая женская, и они гораздо могущественнее, чем мы можем себе представить. Так что же они такое? Они лишь выглядят как люди, но природа их совершенно иная. Убийство – по определению – это лишение жизни кого-то из себе подобных. Но если мы убьем одного из них или они убьют одного из нас, будет ли это убийством? Похоже, что нет. Можно пойти и дальше. Если они принадлежат к другому виду, не имеем ли мы право – а может быть, это наш долг? – бороться с ними, чтобы защитить свой собственный вид? Или мы должны относиться к ним как к себе подобным, поскольку выглядим почти одинаково? Не знаю… Я уже окончательно запутался…

– Запутались, друг мой, запутались, – согласился Зеллаби. – Всего несколько минут назад вы говорили, что Дети совершили убийство обоих братьев Поули. Теперь вы утверждаете, что если мы убьем их, то это убийством не будет. Я не могу избавиться от ощущения, что любой суд, как светский, так и духовный, счел бы подобное предположение неудовлетворительным с этической точки зрения.

Не могу вполне согласиться и с вашим аргументом насчет «подобия». Если ваш Бог – это сугубо земной Бог, вы несомненно правы, ибо совершенно ясно, что Дети внедрены к нам извне, хотя некоторые и сейчас уверены в обратном. Но, насколько я понимаю, ваш Бог – Создатель Вселенной, Владыка всех солнц и планет. Не впадаете ли вы в грех гордыни, полагая, что Он проявляет себя только в форме, подходящей для этой обычной, даже второстепенной планеты? Разница в нашем подходе к таким проблемам весьма глубока, но…

Он замолчал, услышав в холле шум возбужденных голосов, и вопросительно взглянул на жену, но прежде чем кто-то успел сдвинуться с места, дверь резко распахнулась, и на пороге появилась миссис Брант. На ходу извинившись перед Зеллаби, она направилась прямо к мистеру Либоди и схватила его за рукав.

– Идемте скорее, сэр! – проговорила она, с трудом переводя дыхание.

– Миссис Брант, дорогая… – начал викарий.

– Идемте, сэр, – повторила она. – Они идут к Ферме. Они хотят ее сжечь. Вы должны пойти и остановить их.

Мистер Либоди пораженно уставился на нее, а она продолжала тянуть его за рукав.

– Они уже начинают! – отчаянно сказала миссис Брант. – Викарий, вы можете остановить их. Вы обязаны! Они хотят сжечь Детей. Скорее. Пожалуйста. Пожалуйста, скорее!

Мистер Либоди встал и повернулся к Антее Зеллаби.

– Простите. Думаю, мне лучше… – начал он, но миссис Брант уже тянула его к выходу.

– В полицию сообщили? – спросил Зеллаби.

– Да… нет. Не знаю. Они все равно не успеют. Пожалуйста, викарий, скорее! – сказала миссис Брант, с силой выталкивая священника в дверь.

Оставшись вчетвером, мы переглянулись. Антея быстро пересекла комнату и закрыла дверь.

– Пожалуй, мне стоит пойти помочь ему, – сказал Бернард.

– Да, мы могли бы помочь, – согласился Зеллаби, вставая. Я последовал их примеру.

Антея непоколебимо стояла спиной к двери.