Поцелуй железа - Клэр Сейджер

на толстом ковре. Я заглянула в библиотеку, но там было темно. В бильярдной тоже.

Когда я свернула в коридор, ведущий в небольшую гостиную, единственным моим спутником стали напольные часы, тиканье которых сопровождало мои шаги нестройным контрапунктом.

Я не видела ни слуг, ни аристократов уже четверть часа – а может, и дольше. Когда я жила в поместье только с Мораг и Хорвичем, то привыкла к тишине большого пустого здания, но сейчас по моему телу пробежала дрожь.

Кто-то разлил воду под дверью в гостиную. Хотя, нет, судя по изгибу, больше похоже на отпечатки ног. Сколько я была во дворце, никогда не видела, чтобы какой-либо беспорядок оставался дольше секунды. Но сейчас все слуги были снаружи и следили за тем, чтобы бокалы были полными.

С лукавой улыбкой – на случай, если Бастиан окажется внутри, – я открыла дверь и, перешагнув через лужицу воды, вошла внутрь.

На мокром полу вперемешку с битыми осколками валялись подавленные гиацинты и осыпавшиеся лепестки. В воздухе стоял их стойкий сладкий аромат. Кто-то опрокинул вазу. Я уже хотела наклониться, чтобы поднять ее, как увидела ноги, торчащие с другой стороны кофейного столика. Элегантные ножки в хорошеньких шелковых туфельках.

– Леди? С вами все…?

Но когда я выпрямилась, то поняла, что с ней не все в порядке.

Лара лежала на полу и смотрела в потолок, сжав руки в кулаки.

Я поспешила к ней.

– Лара? – я коснулась ее щеки. Теплая, но никакой реакции. – Лара? Ты меня слышишь? Очнись, – я потрясла ее за плечи, но безрезультатно. Она даже не моргнула.

По моей спине пробежали мурашки. Я застыла.

Но она застыла сильнее.

Ее грудь не вздымалась и не опускалась. Никакой пульсации на шее. Синеватые пятна обрамляли ее шею.

Я нащупала место, где должен быть пульс. Ничего.

Она была мертва. А эти следы… Неужели ее задушили?

Мои губы и щеки покалывало, стало нечем дышать. Ваза разбита. Была борьба. Ее убили.

С согнутыми пальцами руки Лары лежали на полу возле плеч – она сопротивлялась.

В ее руке блеснуло золото. Ей удалось что-то схватить во время борьбы? Эта вещь принадлежала…?

Ручка двери повернулась.

Убийца?

Вернулся за вещью, которую она схватила. За уликой, которая могла вывести на него.

Дверь открылась.

Нет времени на то, чтобы выхватить вещь из ее безжизненных рук. Нет времени на раздумья.

Я скрылась за длинными шторами до пола.

Затаив дыхание, я ждала. Шагов не было, но дверь, должно быть, была открыта нараспашку.

Кто бы это ни был, он двигался бесшумно. Значит, именно так он подкрался к Ларе? Но на ее лице застыло не удивление, а скорее… растерянность. За что ты так со мной?

Она его знала?

Моя шея пульсировала – там, где я не смогла обнаружить пульс Лары. Тяжело глотать. Я прислушивалась, пытаясь понять, где именно в комнате он находится, но не слышала ничего, кроме грохота своего сердца.

Легкие пылали. Мне нужно вздохнуть. Но в этой гробовой тишине меня бы сразу обнаружили.

– Кто здесь? – голос донесся словно издалека, искажаясь, будто бы я находилась под толщей воды.

Я закусила губу, вжавшись в стену. Ну, почему у меня не было при себе оружия? Я не носила его во дворце. Не потому, что здесь было безопасно: кинжал не подходит для опасностей дворца. По крайней мере, обычно.

Я зажмурила глаза. Пожалуйста, боги. Пожалуйста. Обещаю, что буду хорошей. Буду молиться вам в роще каждый день. Буду возносить вам возлияние за возлиянием. Отдам свою кровь. Только… пожалуйста.

Занавеска раскрылась.

Глава 28

Я вдохнула, чтобы позвать на помощь. Вдруг кто-нибудь услышит. Пожалуйста, боги, пусть кто-нибудь услышит.

– Тс-с… – огромная рука перекрыла мне кислород прежде, чем я успела закричать, и серебристые глаза на мгновение стали огромными.

Бастиан.

Он убил ее.

А теперь убьет и меня.

Я задыхалась в его ладони. Может, я смогу убедить его, что никому не скажу. Может, мне удалось бы…

– Кэт? Ты что-то сделала? Тебе нужно избавиться от этого? – он оглянулся на тело Лары.

Я уставилась на него, не сразу поняв смысл его слов. Он решил, что я убила ее. И это было предложение помочь? Я смахнула его руку – он легко убрал ее.

– Что? Нет! Ты…

И тут я вспомнила. Бастиан всегда носил кинжал на ремне. Я не была вооружена, но хотелось бы.

Не думала, что будет так просто выхватить у него кинжал и приставить к его горлу. Он даже не отступил и не попытался остановить меня – просто стоял, нахмурившись.

– Это ты сделал? – я уставилась на него, готовясь уловить малейшее, самое незначительное движение, которое могло бы выдать его. – Отвечай мне прямо – без всяких твоих эльфийских уловок и иносказаний, за которыми ты скрываешь правду.

Он вздохнул, закрыв глаза.

– Я не убивал Лару и не причинял ей вреда. И ни в коем случае я не распоряжался убить ее. Я ничего не знал о произошедшем, пока полминуты назад не вошел сюда. И, – Бастиан поник, – я печалюсь о том, что ее жизнь так внезапно прервалась. О том, что она никогда больше не засмеется и не будет мне с улыбкой рассказывать, как устроенно человеческое общество.

Я ожидала простого «это не я», а не целой траурной речи. Я попыталась по-разному поворачивать кусочки фраз, сказанные им, чтобы понять, что еще они могут означать. Хотя его развернутый ответ имеет смысл – между слов не было места, чтобы спрятать ложь.

– Тогда зачем ты сюда пришел?

– Я получил записку, думал, она от тебя, но… – Он хмыкнул. – Похоже, что это не так. Хотя от нее даже пахнет тобой. Проверь мой внутренний карман – она там.

Не сводя с него глаз и не ослабляя хватку на кинжале, я залезла в его внутренний карман и нашла маленький клочок бумаги. На нем извилистым почерком было написано: «В желтой гостиной. Прямо сейчас. K.»

– Я думал, это часть наших фиктивных отношений. – Уголок его рта поднялся, когда он произнес «наших».

Я закусила щеку изнутри. Вполне логично, что он решил, что эта записка от меня. Она была слишком точной, чтобы лежать в его кармане на всякий случай: Бастиан не мог знать, что найдет меня здесь.

Но все же отпустить лезвие означало стать чуть ближе к опасности. Это означало довериться ему.

– Кэт, – его взгляд замер между моими глазами. – Я мог остановить тебя, когда ты выхватила у меня кинжал, мог схватить твою руку, прежде чем