Эхо Великой Песни - Дэвид Геммел

— Да, я охотно посадил бы его в землю — головой вниз.

Подвижник Ро отправлял обязанности судьи уже два часа, и это успело ему наскучить. Дела разбирались в основном мелкие, и он пока приговорил к вытяжке только двоих — всего к пяти годам в обоих случаях. Перед ним лежали два списка. В одном перечислялись судебные дела. В другом — нужды Кристальной Палаты. Получалось, что сегодня он должен вынести двадцать два смертных приговора, чтобы удовлетворить ее требования. Ро понимал, как важно пополнять запасы энергии, и не слишком дорожил вагарами, которых судил. Но закон есть закон, и ничто не заставило бы его отступить от закона.

Если человек украл хлеб, чтобы накормить семью, и не применил при этом насилия, ему полагается самое большее пять лет.

Ро резко оборвал обвинителя, который пытался усугубить вину подсудимого тем, что пострадавший, пустившись в погоню за вором, упал и растянул себе лодыжку.

Ро пребывал не в лучшем настроении. Он не любил Третью судебную палату в восточном квартале. Зал здесь был маленький и тесный, судейский помост возвышался над полом всего на два фута, и судье приходилось выходить из боковой комнаты под местами для публики. Это давало вагарам возможность смотреть на него сверху вниз. Судье следует выходить из двери позади помоста, как во всех остальных залах.

Теребя раздвоенную синюю бородку, Ро взглянул на галерею для зрителей. Ни одного аватара, заполнена только половина мест. Он оправил синюю мантию, попил воды из хрустального кубка и сделал страже знак ввести следующего обвиняемого.

Это было дело об изнасиловании. Потерпевшая, богатая толстая вагарка средних лет, заявляла, что ее садовник забрался к ней в спальню и подверг ее насилию, чему помешал ворвавшийся в комнату муж. Обвинение требовало смертного приговора.

— Оружие на месте преступления найдено? — спросил Ро у обвинителя.

— Нет, подвижник. Подсудимый применил силу, чтобы добиться своего.

Ро, лениво просмотрев дело, обратил взгляд на маленького тощего подсудимого. Тот нервно моргал, и пот стекал ему в глаза.

— Здесь сказано, что его одежда найдена внизу вместе с платьем женщины. Как, спрашивается, он уговорил ее пойти с ним наверх?

Обвинитель, заметив, что Ро раздражен, заметно побледнел:

— Он угрожал ей смертью, подвижник.

Ро прочел показания еще раз.

— Он работал у этой женщины и ее мужа четыре года, а жил во флигеле с другими работниками. Вы хотите уверить суд, что он рисковал своей жизнью и своим заработком, наверняка зная, что его поймают, ради того, чтобы переспать со своей хозяйкой против ее воли? Надеюсь, что это не входит в ваши намерения. Из протоколов следует, что на потерпевшей не обнаружено никаких следов насилия, и ее одежда тоже цела.

Платье, аккуратно сложенное, лежало на стуле. Добавим к этому два кубка с вином в спальне. Подойдите ко мне.

Обвинитель, молодой аватар, подошел к помосту. Он был сыном заурядного подвижника, служащего в восточном квартале. Ро наклонился к нему.

— Вы производите впечатление неглупого человека. Зачем вы подсовываете мне это смехотворное дело? Ясно ведь, что она сама соблазнила работника, а муж их застукал. Из-за мужа она и выдумала всю историю, причем выдумала плохо.

— Ее муж — один из самых преданных наших сторонников, подвижник. И занимает высокое положение среди вагаров.

Ро махнул рукой:

— Этот человек освобождается от обвинения. Введите следующего.

Стражники ввели высокую молодую женщину с длинными темными волосами, одетую в домотканое, плохо выкрашенное зеленое шерстяное платье. Против нее выдвигались три обвинения. Чародейство — в нарушение древнего вагарского закона, принятого задолго до прихода аватаров; работа в пределах города без письменного разрешения; наконец, при ней имелось менее пяти серебряных монет, из-за чего она подпала под закон в бродяжничестве. Бродяжничество могло стоить ей двух лет, работа без разрешения еще пяти. Но чародейство согласно старому закону каралось смертью.

Ро медленно и тщательно прочел показания. В город она явилась недавно и якобы вылечила больного горячкой ребенка. Собравшийся народ стал просить у нее помощи от нарывов, головных болей и прочих хворей, и она врачевала всех недужных, возлагая на них руки. Вскоре толпа полностью запрудила улицу, и двое аватарских солдат, растолкав народ, арестовали женщину.

— Твое имя? — спросил Ро.

Женщина рассеянно смотрела куда-то в потолок. Ро, стараясь не думать о ее необычайной красоте, повторил вопрос, и она перевела на него синие глаза.

— Софарита, господин.

— Место рождения?

— Деревня Пасепта, господин.

— Род занятий?

— Пока никакого, господин. Я в городе недавно и еще не получила разрешения.

— И поэтому решила заняться чародейскими фокусами?

Ро заметил, что ей трудно сосредоточиться — казалось, она находится под действием наркотика. Возможно, она просто страдала умственным расстройством. Но голос ее, когда она отвечала, звучал твердо:

— Я не брала за это денег, господин. Серебро, которое отобрали у меня офицеры, было мое. Когда я три дня назад приехала в город, у меня было двадцать шесть монет, но мне пришлось заплатить за жилье и купить кое-какую одежду.

Осталось совсем мало, но это мои деньги.

— Стало быть, ты чародействовала бесплатно?

— Да, господин.

— Но ты не отрицаешь, что занималась чародейством?

— Наверное, нет. До приезда в город я этого не умела. Со мной что-то произошло, но я не знаю что. Теперь я могу зажигать свечи без огня и лечить болезни. Еще я вижу разные вещи… страшные вещи. — Ее голос оборвался, и взгляд вновь сделался отрешенным.

— Что же ты видишь? — спросил Ро.

— Золотые корабли и людей с огненным оружием, которые плывут на них через море. Детей зарывают живыми на вершинах гор, женщин со связанными руками ведут к алтарю и… и убивают. — Софариту начала бить дрожь. — Утром я вышла прогуляться, чтобы очистить голову. Я думала, что шум и суета помогут мне отвлечься. Мне встретилась женщина с больным ребенком. Я знала, что малыш умирает, поэтому подошла и избавила его от горячки. Не знаю, как это вышло. Я просто приложила к нему руку, и его жар перешел в меня, поднялся в голову и там рассеялся.

Мать стала кричать, что это чудо, вокруг нас собралась толпа. Я ничего плохого не сделала, господин.

— Ошибаешься, Софарита. Ты совершила тяжкое преступление. Чародейство карается смертью. Однако закон этот уже устарел, и я должен подумать, прежде чем вынести приговор. Уведите ее, но держите поблизости. Я допрошу ее с глазу на глаз.

Глава 16