До встречи с тобой (ЛП) - Скотт С. Л.

Он не засмеялся, но прошептал:

— Конечно.

Джуд продолжала прикасаться к нему.

— Не скрывай от меня ничего. Все что-то не договаривают мне. Ты для меня — честность и доверие. Пожалуйста, позволь мне быта для тебя тем же.

— Не хочу причинять тебе боль.

Она села.

— Ты не сможешь, потому что не хочешь. Разве не видишь? Ты исцеляешь меня. — Она и раньше чувствовала его боль, но когда их глаза встретились, она впервые увидела его боль.

— Я скоро умру, Джуд. Возможно, через десять лет.

Она чувствовала тяжесть вселенной через натянутые мышцы его плеч и потерла их, чтобы снять напряжение. Между ними повисло молчание, и она начала задаваться вопросом, сможет ли он когда-нибудь полностью разделить с ней свое бремя. Он так самоотверженно отдал себя ей, притворялся для нее бесстрашным. Чего он не понимал, так это того, могла ли быть такой же для него Джуд. Она бы стала его отрадой, его любовницей, другом и его женой на всю жизнь.

— Это может произойти и в семьдесят.

Оказавшись у него на коленях, Джуд принялась целовать его шею, когда он произнес:

— Поклянись, что будешь любить меня, несмотря ни на что?

— Лучше я тебе это покажу. — Она поцеловала его и толкнула обратно на кровать.

— Мне казалось, ты голодна?

— Так и есть, — сказала она, оседлав его. — Я очень голодная. — И поцеловала его.

Китайская еда уже остыла, когда они вошли на кухню спустя час. Когда наступает закат, они сидят возле барной стойки. В квартире царила мирная тишина, и на какое-то время они оба были довольны.

С полными животами они встали, убрались, положили лишнюю еду в холодильник и пошли в гостиную. Она сидела на диване, он за чертежным столом. Взяв линейку, он посмотрел на руку, когда касался бумаги, ожидая, будет ли она снова дрожать. Но этого не произошло, поэтому с карандашом в правой руке он спокойно довел линию до конца.

Джуд взяла книгу из чемодана и притворилась, что читает, но когда он опускал взгляд, ее глаза были устремлены на Хейзел. Он был в очках, с растрепанными волосами, без рубашки, в боксерских шортах, и, также как Бог из древнегреческой мифологии, он был слишком хорош для этого мира. Но, по иронии судьбы, его вернут его домой, на Небеса, и однажды она снова останется одна. Ее не беспокоило одиночество больше, как его смерть.

— Тебе нравится то, что ты делаешь? Создавать? Проектировать? — спросила она с улыбкой, ложась набок.

С улыбкой на лице он сказал:

— Да. Это одна из немногих профессий, в которой задействованы обе стороны твоего мозга — творческая и рациональная. Я могу контролировать свое настроение.

— И какое сейчас у тебя настроение?

— Рациональное. — Он возвращается к своему дому на бумаге. — Мне нужен порядок, логика.

— Насколько все плохо, Хейзел? Скажи мне.

Он знал, о чем она спрашивает, но ответить было не так-то просто.

— Если я скажу это вслух, то значит, что я принял это, а это не так. Так что я лучше продолжу работать над этим проектом. — Он взглянул на нее. — Прости.

Их разговоры заключались только такими фразами, как «прости» и «я люблю тебя». Но она поняла, что «прости» появилось только потому, что за этой фраза следом шла: «я люблю тебя». Она предпочитала последнее, хотя понимала, что должны быть в болезни и здравии, до конца вместе.

— Тебе не обязательно быть таким. — Джуд, как никто другой, понимала силу отрицания. Она лишь надеялась, что его отрицание не закончится смертью. Она открыла книгу и продолжила с того места, на котором остановилась несколькими днями ранее.

День был изнурительным для них обоих, но ни в одном глазу не было сна; посреди глубокой ночи они просто лежали в постели и пытались словить сон, но он ускользал от них снова и снова. Наконец Джуд осознала реальность.

— Я не могу уснуть.

— Я тоже. О чем думаешь?

— Ты, наверное, хотел сказать, о чем я стараюсь не думать? — Она повернулась к нему и попросила: — Заставь меня забыть.

— Только если однажды ты поможешь мне вспомнить это. — Он обхватил ее шею, она придвинулась ближе. — Потому что боюсь, что забуду, как управлять руками и рисовать, или просто делать наброски, или прикасаться к тебе так, как мне хочется или как тебе нравится.

— Не забудешь, любовь моя. Если все-таки это произойдет, я стану твоими руками. Клянусь. Ты можешь научить меня.

— Как прикасаться к тебе? — спросил он.

Джуд придвинулась к нему, взяла его руку и положила себе на грудь.

— Научи меня всему.

Он сжал ее грудь, и она закрыла глаза, ее тело проснулось от его прикосновения.

Приподнявшись, он поцеловал ее ключицу и почувствовал ее — изгибы прямо перед тем, как она соприкоснулась с ним бедрами, округлость ягодиц, а затем снова поднялся к ее упругой груди. Ее тело было компасом по жизни, и Тейлор решил хорошенько исследовать ее тело и, наконец покорить.

Прикоснувшись губами к ее коже, он ощутил вкус ее самых сладких долин и холмов. Его руки скользнули по ее животу и между ног, которые раскрылись для него, как лепестки цветка.

— Тебе нравится? — прошептал он, затем поцеловал верхушку одной из ее грудей.

— Ага. — Она задрожала от его слов.

Он приподнялся, пока она не встретилась с ним взглядом и не начал спускаться вниз по ее телу. Он поцеловал ее там, где секреты, которыми она делилась только с ним, были спрятаны, подобно сокровищу.

Она улыбнулась и позволила своему разуму и телу снова расслабиться. По окнам начал барабанить дождь, и она обернулась только для того, чтобы увидеть начинающую бурю за окном. В то время как ее тело было погружено в собственный назревающий шторм, она позволила мыслям погрузиться в завтрашний день. Выпрямившись, Тейлор вошел в нее, не обращая внимания на ненастье ни внутри, ни снаружи.

В комнате стало невыносимо жарко, их тела в прямом смысли плавились. Она протянула руку над собой, пальцами нащупав ручку. Когда она поцеловала его в плечо, то откинулась назад, пораженная молнией.

— Тейлор! — закричала она, когда его собственный торнадо обрушился на него.

— Джуд!

Они наблюдали, как капли дождя бьются в окно до тех пор, пока с рассветом не погрузились в сон.

Шторм становился все громче на протяжении всей ночи, небо сверкало молниями. Джуд проснулась незадолго до того, как должен был наступить рассвет. Она пересела в кресло и стала наблюдать, как погода насмехается над ней, словно могло предсказать ее будущее.

Когда зашевелился Тейлор, его рука потянулась к ней. Она спросила:

— Это знак?

Он открыл глаза, и она была первым, что он увидел, заставив его улыбнуться своей самой сексуальной, самой умиротворенной улыбкой.

— Мы не нуждаемся в знаках. На нашей стороне любовь и правда.

— Врачи сказали, что я не могу иметь детей. — Сообщила она как в ни в чем не бывало. Как и его болезнь, этот факт разъедал ее до костей, поглощая заживо.

Тейлор медленно сел, не уверенный, должен ли подойти к ней или оставить в покое.

— Какие ещё врачи?

— В Бликман. Они сказали, что наркотики повредили что-то внутри меня. Думаешь, сможешь исцелить мое тело так же, как исцелил мою душу?

Боясь взглянуть на нее, позволить ей увидеть его печаль, он уставился в окно на дождь.

— Не думаю, что тебе следует заводить детей с мужчиной, который все равно не будет рядом, чтобы помогать тебе в их воспитании.

Его тон был ровным, и она ненавидела это.

— Ты не можешь все время думать о смерти, когда у нас ещё вся жизнь впереди. Ребенок… — она отвела от него взгляд, — был бы подарком.

Из-за мрачной реальности будущего его охватил гнев.

— Эти врачи наговорили бы все, что угодно, лишь бы причинить тебе боль.

— Мы никогда не использовали защиту, но я не забеременела. Кажется, они были правы.

— Джуд, — начал он, слегка качая головой. — Если ты хочешь этого, я сделаю, но не думаю, что нам нужно говорить о чем-то, что мы не можем контролировать, до сегодняшнего момента сегодня утром. Мы можем заняться этим позже, если хочешь.