Вернуться 3 (СИ) - Кириллов Альберт Кириллов Альберт

Новый год для неё являлся рабочим днём. И сегодня она подцепила клиента в ресторане «Метрополя», приехавшего из Норильска, попавшего на Новый год в Москву по каким-то срочным делам. Ей пришлось сильно потратиться на столик в ресторане на Новый год, но она намеревалась «отбить» эти деньги за счёт клиента. Только всё сорвалось, потому что «подцепленный» клиент нажрался и вырубился за столом почти сразу, как прозвучали куранты. Гостя унесла охрана в номер, а её очередные попытки подцепить богатого мужика на ночь, ни к чему не привели. Как на зло, почти все присутствующие в зале рестораны были семейными или со своими дамами.

И Мария надиралась алкоголем из-за провалившихся надежд, под конец сидя одна за столиком. Но всему есть конец, и она направилась на выход, чтобы поехать на снимаемую ей квартиру. Родители не знали, чем она занимается, поэтому она специально сняла квартиру, чтобы не объясняться с родителями, где она шляется по ночам.

И тут она с удивлением увидела молодого парня, сидевшего в пустой лобби-зоне, попивающего кофе и читающего газеты. Сверкнувший на запястье браслет часов много о чём ей сказал. За время работы проституткой, она хорошо научилась различать и оценивать дорогие вещи: часы, украшения из драгоценных металлов. Влёт понимая их стоимость. На руке парня находились дорогие часы, стоящие несколько десятков тысяч долларов. Так почему бы напоследок не попробовать. А вдруг ей сегодня все-таки повезёт?

— Не хотите хорошо провести время? — пошла в атаку Мария, поняв, что парень сразу понял, чем она занимается. — Всего двести долларов.

— Нет, спасибо, — грустная улыбка показалась на лице Германа. — Как-то не хочется.

— Что так? — а вдруг удастся уговорить… — Или денег таких нет, — а это уже была натуральная провокация с её стороны.

— Как-то не очень я люблю продажную любовь, уж извините. И деньги есть, только… — он не стал дальше говорить.

— Брезгуешь? — рыбка сорвалась, пошла небольшая агрессия.

— Это твое дело, — Герман тоже перешел на «ты», раз пошла такая пьянка.

— Может угостишь даму алкоголем тогда? — нагловато спросила она.

Герман оценивающе посмотрел на неё, а потом обратился к стоявшему неподалёку официанту, который в отсутствие других гостей, да и явной направленности общения, решил встать рядом с ними:

— Принесите…

— Пятьдесят грамм коньяка, — перебила она Германа.

Официант увидел немного недоуменное лицо гостя, который хмыкнул на заявление дамы, но согласно кивнул. Официант вернулся через три минуты, принеся бока с коньяком.

Сидящая напротив Германа женщина сделала глоток и будто замерла, явно задумавшись, глядя в никуда.

Ну её дело, так что он открыл газету и углубился в чтение, как неожиданно:

— Может в номер? — не хотела она успокаиваться, так что вздохнув Герман закрыл газету.

— Какая ты настойчивая… Нет!

Дама была огорчена очередным отказом, дама была выпившей, а теперь ещё «добавила», и полилась история её жизни. Банальная, похожая почти как две капли воды, как и все остальные…

Всё равно делать было нечего, так что Герман вполуха слушал её рассказ.

Глава 18

Про бедных родителей, про девочку, решившую, что в нищете жить она не будет. Как добьется успеха… Не совсем понятно в чём… Как станет богатой и уедет из этой грёбаной страны в Европу, а лучше — в Америку.

Ну да, мальчики со школы мечтали стать бандитами, а девочки — проститутками… И очень нескоро, такие страстные желания уйдут из мозгов молодежи…

Девяносто, девяносто пять процентов повзрослевших мальчиков канут в бандитских войнах, убитых такими же мальчиками, либо меньшей частью уедут валить лес. А отсидев в большинстве своём большие сроки, они начнут выходить, то не узнают эту страну. И по привычке займутся тем же самым, но страна будет другой, так что также быстро вернуться обратно в колонии.

Примерно такой же процент девочек, ставших проститутками, не умея копить деньги, начнут тупо прожигать свою жизнь. И концу их «карьеры», когда возраст не будет давать зарабатывать деньги, они сопьются или снаркоманятся. Часть убьют клиенты и их же сутенеры. Меньшая часть, спившихся и севших на наркотики, перейдут в класс «вокзальных» проституток, когда за сто рублей будут продавать свои тела. И тихо помрут или будут убиты, в стоявших в «отстойниках» вагонах или в ближайших строениях рядом с дорогой.

Сколько их было? Тысячи, десятки тысяч? Да кто их считал! Всем было пофиг, на очередное найденное мертвое тело, убитое или помершее своей смертью.

Жалкие проценты из бандитов, вовремя взявшихся за ум, «перекрасятся» в бизнесменов и банкиров. Бывшие проститутки, такая же малая часть, станет «мамочками» или откроют свой бизнес: салоны-красоты и иже с ними.

Кто-то уедете за границу, жалкий процент, но и там совсем немногие из них станут кем-то. Обычная статистика, но почему-то никто её не читает или не доверят.

Примерно те же, пять-десять процентов эмигрантов из России, смогли добиться чего-то на чужбине. Остальные, попали в чуть лучшие условия, чем в России, но фактически, кроме небольшого финансового улучшения своей жизни, не получили ничего сверх ординарного. Да и чужие они там все были. Только второе-третье поколение русских эмигрантов на что-то могло рассчитывать. Но и они уже не были русскими эмигрантами, а становились своими — буржуинами.

Вот за это Герман ненавидел этот период в истории его страны.

С интересом выслушивая тех, для кого эти годы были «святыми». Н-да, вот только если покопаться в биографии данных кадров, то оказывается, что для них они действительно были «святыми».

Кто-то участвовал в приватизации, только не квартир, а гигантских отраслей, оставшихся от СССР. Кто-то работал в Администрации Президента или Правительстве РФ. Кто-то тупо воровал, добравшись до «кормушки»…

И все стали очень не бедными людьми, большей частью миллионерами, долларовыми. Ну так и чего им «напраслину» на тот период говорить? Для них эти годы стали действительно самыми лучшими, в отличии от 95–96% всего населения России.

Спустя час «ночную бабочку» стало «развозить», Герман попросил администратора отправить её домой на машине отеля. Та удивилась, прекрасно зная, чем у них в отеле занимается Мария, но не стала ничего говорить.

Почти во всех отелях есть определённое количество проституток, на которых деланно не обращают внимание, если «ночные бабочки» не переходят определённых «красных линий». Жизнь есть жизнь, так что хозяевам отелей всегда проще, если клиент получит требуемое в отеле и потратит свои деньги в отеле на проститутку, чем уедет непонятно куда, и там оставит свои деньги.

— Какие у тебя… интересные собеседники, — раздался голос Натальи, подошедшей к Герману, который смотрел, как Марию выводят из отеля, чтобы посадить в такси.

Герман покосился на неё, думая, что она конкретно видела и что — слышала, если слышала. Даже интересно, расскажет Насте об этом разговоре с «ночной бабочкой» или нет.

— А тебе чего не спится? — не стал он отвечать на незаданный вопрос.

— Выспалась, — заявила Наталья. — Больше не хочу. Я днем 31 декабря дома несколько часов поспала, так что… О чём болтали? — вдруг спросила она.

— Да так, жалобы на её жизнь и так далее… — Герман вкратце рассказал, а также добавил от себя, что он думает по этому поводу. — Эпидемия наркотиков, вот это губит нашу молодежь! — неожиданно закончил он.

— Блин! Ты как старпёр, — подколола его Наталья, будучи ещё той язвой. — Не любишь наркоманов?

— За что мне их любить? — удивился Герман. — Но они больные люди, для меня просто не существуют. Они живут в одной плоскости мира, я — в другой. Мы не пересекаемся. А вот торговцев, ненавижу! — совершенно спокойно сказал он.

— Так сильно, что кушать не можешь?

— Ну зачем так, так язву можно получить, — ответил он Наталье. — Кушаю с аппетитом, а торговцев — утилизирую, если не понимают с первого раза.