Маршалы и генсеки - Николай Зенькович

Можно ли было тогда узнать народу про эти факты? Нет, нельзя. Ни по радио, ни в газетах, ни в книгах. У нас нет заблуждений общественного мнения, у нас была и есть четкая, грубая и простая программа определенной группы людей. И не было и нет мужественного и отважного нежелания поддакивать. Стенограмма выступлений на пленуме ЦК в июле 1953 года была известна, в том числе и выступления самого Берии, но говорить о ней нельзя было, это выглядело бы попыткой его реабилитации, что исключено. «Он посадил моего отца или моего деда, дядю или тетю — мою!» А все «мое» — превыше любой исторической правды. Даже если не он сажал, даже если сами дяди-тети до этого пересажали уйму людей, все равно «м о и х» не тронь. Вся истина собралась и сжалась в жалкое и злобное слово и дело мести. Конечно, сидели не все. Но и те, кто не сидел, одного поля ягоды с сидевшими, родовая особенность наших людей — иметь врага, с пеной у пасти грызть хоть кого.

Неожиданно? Не то слово! Зло? Еще как! Обидно? Но ведь правда! Алмаатинский писатель ошибался только в одном: в июле 1953 года на пленуме ЦК Берия не выступал, следовательно, никакой стенограммы быть не могло. По некоторым свидетельствам, в дни, когда в Кремле проходил пленум (2–7 июля) Лаврентия Павловича в живых уже не было. И появившееся в «Известиях» 24 декабря 1953 года сообщение «В Верховном Суде СССР» о том, что приговор Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР в отношении Берии, осужденного к высшей мере наказания — расстрелу, приведен в исполнение 23 декабря, предназначалось скорее всего для легковерных простаков.

Относительно обстоятельств кончины бывшего всесильного сталинского монстра существует множество версий. Наиболее полно их изложил А. Авторханов в книге «Загадка смерти Сталина». Поскольку ныне это исследование доступно массовому российскому читателю, не буду подробно на нем останавливаться, в надежде, что основные варианты известны многим читателям этого очерка. Коротко напомню версии, собранные Авторхановым. Берия был застрелен в день ареста — в пятницу, 26 июня, и сделал это собственноручно не кто иной, как сам Никита Сергеевич. Во всяком случае, такие признания имели место, когда его особенно заносило. Происходило это за границей, во время обильных возлияний.

Вряд ли, конечно, следует всерьез воспринимать сделанные под воздействием хмельных паров подобные заявления. Куда более правдоподобно выглядит версия о расстреле Берии в бункере штаба Московского военного округа, куда он был помещен после ареста в Кремле. Долго держать его живым в ожидании суда было опасно. Кстати, об этом варианте до сих пор в народе ходит много слухов. Молва упорно не хочет верить в официальную версию — расстрел Берии вместе с его сподвижниками после вынесения приговора. Не убедил и кинофильм, где зрителям показали даже жутковатую процедуру кремации тела — картина-то игровая.

Люди склонны больше доверять документальным источникам. Особенно если они исходят от ближайшего окружения исторических лиц, их друзей и родственников. Если бы, к примеру, предположение о том, что Берия жив, поскольку ему удалось бежать в Аргентину, высказал какой-либо киношник или журналист, вряд ли кто-нибудь поверил бы отважному фантазеру. Ну а если версия принадлежит сыну Лаврентия Павловича?

Глава 2

ЧТО РАССКАЗАЛИ СЫН И ЖЕНА

Представьте, сын Лаврентия Павловича Берии уцелел. Известный ученый-оборонщик, директор и главный конструктор одного из космических научно-исследовательских центров в Киеве, Серго Гегечкори опубликовал сенсационную статью в выходящей в Грузии еженедельной независимой газете «Дрони» (№ 15 за 18 апреля 1992 года). Пусть никого не смущает неизвестная фамилия Гегечкори — ее носила Нина Теймуразовна, до недавних пор здравствовавшая вдова человека, объявленного одним из самых страшных людей в советской истории. Это ее девичья фамилия.

Итак, слово сыну Лаврентия Павловича. В тот день утром было запланировано заседание Президиума ЦК, вспоминает Серго Лаврентьевич, где с речью должен был выступить и Берия. Накануне он дома сказал, что намерен раскритиковать тогдашнего министра госбезопасности Игнатьева, считая, что именно министром были инспирированы так называемые мингрельское дело и дело врачей и что это было направлено против него, Берии.

Здесь я никак не могу удержаться от зуда нетерпеливости и даже вынужден буду прервать воспоминания Серго Лаврентьевича для небольшого комментария. Сын Берии говорит святую правду: действительно, к делу кремлевских врачей и мингрельскому делу его отец непричастен. Понимаю, что этим неслыханно смелым заявлением вызываю на себя огонь массового негодования и страшных обвинений, ведь почти сорок лет людям вдалбливали: именно кровавый палач Берия виновен в аресте и пытках старых профессоров, лечивших Сталина, именно по требованию Берии из них выбивали признания в зловещих замыслах умертвить вождя и его верных соратников, что должно было послужить началом новых, невиданных прежде, репрессий. Увы, исторические факты не подтверждают этого прочно усвоенного массовым сознанием обвинения-мифа. Для чего и кто запустил его в оборот, станет ясно несколько позднее, когда речь пойдет о противоборстве среди старой гвардии Сталина после его смерти.

Тех, кто все еще сомневается в непричастности Берии к аресту кремлевских врачей, адресую к такому заслуживающему доверия авторитетному источнику, как стенограмма июльского Пленума ЦК КПСС 1953 года — до недавнего времени строго секретная, недоступная для исследователей, надежно упрятанная в партийный спецхран. Пленум был посвящен исключительно одному вопросу — «делу Берии». Так вот, я внимательно изучил многие сотни страниц этого уникальнейшего документа, о допуске к которому и мечтать не могли даже крупнейшие специалисты по истории партии, и ни в одном из выступлений членов тогдашнего кремлевского ареопага, соревновавшихся друг с другом, кто больше обвинений предъявит отступнику, не обнаружил этого, казалось бы, самого выигрышного. Оно присутствовало разве что в прямолинейных обличительных речах мало осведомленных партийных секретарей с мест, далеких от тайных кремлевских интриг.

Что касается верхушки партийной и государственной власти, то из выступлений ее представителей вытекает: именно Берия настоял на опубликовании в массовой печати сообщения об освобождении незаконно арестованных врачей и о признании выдвинутых против них обвинений беспочвенными. Настоял, несмотря на яростное сопротивление других членов Политбюро. Казалось бы, если дело кремлевских врачей инспирировано самим Берией, то какой смысл добиваться ему обнародования этого эпизода, явно свидетельствующего не в его пользу?