Жития Святых - Димитрий Ростовский

Тогда игемон, в гневе, повелел в продолжение долгого времени бить его палками. Он же среди мучений взывал:

— Я имею Бога, Которого от самых юных лет научился чтить: Ему я поклоняюсь, Ему и жертву приношу; но рукотворенным богам поклоняться не могу.

— Удовольствуйся уже и теми мучениями, — говорил ему Проб, — кои подъял на себя; не желай смерти.

Святой отвечал:

— Я и не умру, ибо мне принадлежит жизнь, и мук, кои ты причиняешь мне ради имени Господа моего Иисуса Христа, я не чувствую. Я скажу тебе даже гораздо более: чрез них надеюсь я получить не смерть, но жизнь вечную.

— Имеешь ли ты жену? — спросил Проб.

Святой отвечал, что не имеет. Тогда Проб еще спросил:

— Имеешь ли ты родителей?

— Не имею, — отвечал святой. Проб снова спросил:

— Имеешь ли ты сыновей или дочерей?

Святой и на это отвечал, что не имеет.

— Кто же, — спросил Проб, — были те, кои рыдали и плакали о тебе на суде?

Святой Ириней отвечал:

— Я исполняю заповеди Господа моего Иисуса Христа, Который сказал: если кто не отвержется родителей своих и не отречется от всего своего имения, «не может быть Моим учеником» (Лк.14:26), «и кто любит отца или мать, сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф.10:37). Итак, кто воистину любит Бога и на Него одного уповает, тот презирает земную суету, и никого не исповедует отцом своим, кроме Бога.

— Но я слышал, — сказал Проб, — что ты имеешь сыновей: итак, хотя ради любви к ним принеси жертву богам, чтобы они не погубили в лице твоем отца.

Святой Ириней отвечал:

— Сыновья мои имеют отцом Бога, Которого и я имею отцом и поклоняюсь Ему, ибо Он может и их, и меня спасти. Посему мы на Него истинно и совершенно уповаем, и вручили Ему души наши для того, чтобы не погибнуть. Твори же то, что повелено тебе твоими царями.

— Пощади себя и родителей своих, — убеждал Проб, — принеси жертву богам и подчинись царским повелениям, иначе я посредством различных мучений предам тебя гибели.

— Я уже сказал тебе, — сказал Ириней, — чтобы ты делал со мною, что хочешь, ибо ты хорошо знаешь, что я никогда не принесу жертвы твоим скверным богам. И вот смотри, сколь великое терпение дал мне Господь мой Иисус Христос против твоих и диавольских козней, чрез каковые он уготовал мучения святым Божиим.

— Вот, я произнесу тебе смертный приговор, если ты не принесешь жертвы богам, — сказал Проб.

Святой Ириней отвечал:

— Этим ты сделаешь мне приятное, ибо смертный приговор приведет меня к вечному блаженству.

Тогда Проб изрек святому следующий смертный приговор:

— Иринея, не повинующегося указам царским, повелеваю бросить в реку.

Святой Ириней сказал на сие:

— А я ожидал от тебя многообразных и жесточайших мучений, дабы ты познал, как христиане, ради веры в Бога, привыкли презирать смерть. Но так как ты совсем не приговорил меня к ним, то я радуюсь, что хотя сей приговор ты изрек мне.

Игемон, раздраженный таким дерзновением блаженного мужа, повелел усечь мечом главу его, и потом тело его бросить в реку. Святой же, как бы получая другой венец победный, услыхав на сие таковой ответ, благодарил Бога, говоря:

— Благодарю Тебя, Господи Иисусе, за то, что Ты даровал мне такое непреоборимое терпение в исповедании святого Твоего имени, чтобы мне сподобиться быть причастником вечной Твоей славы.

Когда он еще говорил сие, его повели на мост, называвшийся «Артемис», построенный в честь скверной богини их Артемиды [6], с которого он долженствовал быть сброшенным. Там, сняв с себя одежды свои и воздев руки к небу, святой Ириней с умилением молился, говоря:

— Господи Иисусе Христе, изволивший пострадать для спасения мира! Да отверзутся небеса Твои для принятия души верного раба Твоего Иринея, который, ради имени Твоего святого, взят на страдание из православной Сирмийской церкви. Не отрекаюсь от приятия смерти. Но умоляю, Господи, Твое неизреченное милосердие, чтобы Ты сохранил и соблюл народ Твоей церкви Сирмийской от всяких прилучающихся бед и зол, и от врагов видимых и невидимых, и благоизволил утвердить его в вере Твоей святой.

По совершении молитвы, святой был усечен мечом во главу и сброшен в реку, называвшуюся Савой. Святой Ириней, епископ Сирмийский, был замучен 26 марта, во время управления Паннонией областеначальника Проба, в царствование же над нами Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.

Житие преподобного отца нашего Малха

Преподобный Малх в юности своей был земледельцем села Маронийского, отстоявшего за тридцать стадий [1] от Антиохии Сирийской [2]. Он был один сын у родителей своих, и потому они, желая, чтобы он, как их отрасль, был наследником их рода, принуждали его к браку. Но на все их понуждения он отвечал одно:

— Я более желаю быть иноком, нежели мирянином.

Как только ни принуждали Малха к женитьбе — отец посредством различных угроз, мать посредством ласковых увещаний — он не послушался своих родителей и, наконец, тайно бежал, покидая для Бога дом, родителей и женитьбу. Он направился в пустынную местность, находившуюся между Иммой и Вирией. Там он нашел монастырь, иноки которого вели богоугодную жизнь. Предавши себя их наставлениям, Малх остался жить там и стал совершенствоваться в иноческих подвигах, трудами и постничеством умерщвляя в себе плотские страсти.

Спустя много лет пришла ему мысль: пойти в свое отечество, чтобы утешить мать свою, которая в это время овдовела, ибо он услышал, что отец его умер, и он думал продать свое наследственное имение и раздать вырученные за него деньги: частью нищим, частью на монастыри, и немногое оставить на свои нужды.

Узнав о таковом намерении Малха, игумен начал выговаривать ему, убеждая, что это — диавольское искушение и коварство исконного врага рода человеческого, искусно скрытое под образом как будто доброго дела.

— Это, — говорил он, — будет то же самое, о чем Писание говорит: «Пес возвращается на свою блевотину» (2 Пет.2:22). Подобным образом многие монахи были прельщены, ибо диавол никогда явно ни с кем не ведет борьбы.

В доказательство игумен приводил Малху различные повести из книг, начиная с Адама и Евы, соблазненных диаволом надеждою получения божеского достоинства и за то лишенных рая. Когда же игумен оказался не в состоянии убедить его, то припал к его коленам, умоляя не оставлять своей духовной дружины, чтобы не погубить ему самому себя, да не озирается назад возложивший руку свою на плуг (Лк.9:62). Однако Малх нисколько не послушал игумена и ушел из монастыря.

Прощаясь с Малхом, игумен провожал его со слезами, точно умершего на погребение.

— Вижу, чадо, — таково было последнее слово игумена к Малху, — что ты подпал власти сатаны. О причине твоего разлучения с нами я более спрашивать уже не буду и оправданий твоих не принимаю. Овца, вышедшая за ограду, тотчас же становится пищею волков [3].

Таким образом, они расстались, и Малх пошел в путь свой.

Недалеко от той пустыни лежал большой общенародный путь из Вирии в Эдес [4]; на том пути на путников часто нападали сарацины [5]. Посему путники, предпринимая путешествие, собирались вместе в одну толпу, на случай нападения сарацин, чтобы иметь возможность сопротивляться им и избежать плена; Малх также присоединился к такой толпе путников, достигавшей числом до семидесяти человек, среди коих было и несколько женщин. Когда они шли вместе тою дорогою, вдруг внезапно, к их ужасу, явилось множество полунагих измаильтян, вооруженных как бы на битву. Окружив путников, они перехватали их всех до одного, вместе с Малхом, и отвели в плен. Тогда Малх понял суету прежнего своего намерения и обольщение вражеское и каялся, что не послушался увещания игумена, отделился от духовной общины и присоединился к обществу мирскому, и вместе с прочими попал в плен к иноплеменникам. Но раскаяние его было уже несвоевременно: желая прежде наследовать родительское имущество, он теперь сам стал собственностью сарацин. Когда пленники были разделены между варварами, инок Малх достался вместе с некоею женщиною одному арабу, который, посадив их обоих на верблюде, быстро отправился с ними в путь. Так как верблюд шел очень быстро, то Малх с женщиною тою, сидя на нем, крепко держались друга за друга, чтобы не упасть, и так продолжали свое путешествие; пищею же их в пути было недоваренное мясо и верблюжье молоко.

Совершив продолжительный путь чрез Аравийскую пустыню и перешедши чрез одну большую реку, сарацины возвратились в свою страну. Господин Малха привел своих пленников к жене своей и велел им, согласно обычаю сарацинскому, поклониться его жене и детям. Малх должен был преклонить вместе с пленницей главу свою и поклонился своей госпоже, а та приставила Малха к домашней работе: носить воду, выметать сор и исполнять прочие, самые тяжелые работы. Так работал Малх за преслушание отца своего — игумена, изменив совсем вид инока, ходя, по обычаю той страны, нагим и, по причине солнечного зноя, прикрывая одеждой лишь те части тела, кои необходимо прикрывать. Потом ему повелено было пасти овец в пустыне, и здесь Малх имел одну лишь ту отраду и утешение в своих бедствиях, что редко видел своих господ и соработников и, в уединении, находясь с овцами, вспоминал святого Иакова (Быт.30:36) и Моисея (Исх.3:1), также некогда пасших стада в пустыне. Питался он сыром и молоком и, пася овец, усердно молился, воспевая псалмы, коим научился в монастыре, и в том находил в плену своем утешение, благодаря Бога, что то монашеское житие, которое он погубил в своем отечестве, он снова обрел теперь в пустыне. Но коварство диавола на всяком месте столь изощренно, что нельзя себе и представить: ибо и там, при таковом житии, Малх был найден своим злокозненным врагом.