'Фантастика 2025-10'. Книги 1-31 - Макс Вальтер

– Да, поспешать надо! – спохватился купец. – Не то миледи Лиэлид гневаться будут.

– А что, мы рассиживаться будем, что ли? – хмыкнул атаман. – Так… Перекусим, отдохнём немного в тени, да лошадям воды свежей дадим, и снова в путь.

На том и порешили – свернули тут же все вместе с дороги к спасительному «оазису».

Постоялый двор напоминал небольшой хуторок: несколько непривлекательных с виду построек внушительного размера, сбоку прилепились какие-то сараи – наверное, конюшни. Всё это обнесено высоким тыном – ряд вертикальных столбиков переплетали тонкие, гибкие ветви.

У самых ворот – столбы коновязи, широкое и длинное корыто, чтобы путники могли напоить измотанных дорогой животных.

Обширная площадка перед самым большим строением скрывалась под навесом, устеленным сухой травой.

Настя невольно подумала, что этакая крыша их сухого камыша – не самое пожаробезопасное сооружение. Зато тент спасал от палящих солнечных лучей.

Здесь, в тени, выстроились рядами деревянные столы и скамьи, и даже присутствовало с десяток отдыхающих путников. Эл объяснил это тем, что неподалёку от «Почтенного эрра» лежал важный перекрёсток: одна ветвь дороги отсюда уходила к Жемчужным Садам, вторая уводила к далёкому Митувину, третья – в Кирлиэс.

– Тракт любви, – хмыкнул вифриец, – связывающий короля с его ненаглядной златовласой красавицей.

Ильхор побоялся оставить свой обоз без присмотра, уселся подле, изнемогая от жары, а друзья отправились под спасительный навес.

Не успели они расположиться за столом в прохладной тени камышовой крыши, как подлетевшая к ним грудастая высокая девица обвила шею Эливерта.

– Ой, сладкий мой, вспомнил обо мне! Соскучился, да?

Выражение некоторой растерянности быстро сошло с лица атамана.

– Здравствуй, солнышко! Ясно-понятно, я же жить без тебя не могу, днём и ночью думаю! Как поживаешь?

– Без тебя несладко, – вздохнула девица. Глаза её сверкнули цыганской страстью. – Ты ночевать останешься?

– Нет, ненаглядная моя, очень спешу.

Девушка надула губки и насупилась.

И разбойник поспешно добавил:

– Ну, не вешай нос, солнышко! В самом деле, не могу. Вопрос жизни и смерти. Я бы отдал всё на свете за тихий вечерок здесь, с тобой! Но, увы…

– Ладно! Всё равно я тебя люблю, мой Эливертик! – заверила девушка и чмокнула его так смачно, что за соседним столом люди оглянулись. Тут же спросила буднично, по-деловому: – Отобедать чего-нибудь изволите?

Эл пару раз оторопело хлопнул глазами и, наконец, сказал:

– Есть – нет, а пить хочется. Жара такая, что чувствуешь себя окороком на вертеле!

Девица коротко хихикнула.

– Рину принести? Холодненькое!

– Давай! Рину – это славно. Неси, моё золотце!

Девица тут же убежала внутрь выцветшего блеклого строения.

– Кто это? – в один голос воскликнули Настя, Наир и… Эливерт, едва она скрылась из виду.

На счёт Романовой и лэгиарна всё было ясно – их распирало любопытство. А ещё Настя чувствовала некое ревнивое раздражение – в конце концов, популярность атамана у женского пола начинала действовать на нервы.

Но вот от него самого подобного вопроса никто не ожидал!

Пару секунд все в недоумении глядели друг на друга, потом расхохотались.

– Эл, эта девица тебя встречает как родного мужа, а ты заявляешь, что даже не знаешь её, – Наир в недоумении развёл руками.

– Нет, знать-то я её знаю, пожалуй… Наверное… Разумеется, я видел эту милую мордашку здесь же, в «Почтенном эрре». Но звать её как, хоть убей, не помню!

– То-то я смотрю, ты её всё – солнышко, золотко! Но, судя по всему, ты её непросто здесь видел? – съязвила Романова.

– Стараюсь всюду обзавестись хорошими знакомыми, что в этом плохого?

– Ничего. Но хорошие знакомые у тебя, как правило, все женского пола, причём, сугубо приятной наружности и пышных форм.

– Зато мне в любом трактире рады! Но как же всё-таки её зовут?

– Ты у нас спрашиваешь? – зло хмыкнула Настя. – Эл, ты бы хоть записывал своих баб! Не позавидуешь твоим милашкам. Не обижайся, Ворон, но ты – просто потаскушка в штанах!

– Я и не обижаюсь. Мне правда глаза не колет, – ухмыльнулся он. – О, а вот и наше рину!

Девица поставила перед ними три кружки с пенным напитком. Кирлийское рину более всего походило на обычный русский квас с чуть специфическим привкусом. Возможно, в него добавляли какую-то местную разновидность мяты. Довольно вкусно, а главное, хорошо утоляет жажду, что весьма кстати, учитывая изнуряющий зной. Хотя от рину можно было и захмелеть, если выпить больше одной кружки.

Эл поблагодарил «солнышко», и та одарила его ещё одним сладострастным поцелуем, после чего поспешила к другому столу.

– Как же всё-таки её зовут? – почесал затылок Эливерт.

– Арилиса! – окликнул старик, вышедшей из тёмного дверного проёма.

– Точно! Арилиса! – победоносно воскликнул атаман.

Девица меж тем подбежала к незнакомцу. Следом за ним из трактира появилось ещё двое – высокие, бандитского вида молодчики, которые остановились рядом, непоколебимые, как скалы.

– Я велел лошадей моих напоить и в путь приготовить, – сказал старик.

И Эливерт, сидящий к нему спиной, слегка склонил голову набок, как прислушивающийся к чему-то любопытный пёс.

– Всё готово, эрр Зар! Вона ваши коники у привязи!

– Благодарствую, Арилиса. Позаботилась! Всё-то у вас тут ладно и славно. Держи монетку – заслужила! – на протянутую ладонь девушки упало несколько золотых фларенов.

«Довольно щедрые чаевые», – поняла Настя.

Вслушивающийся в разговор Эливерт обернулся поспешно.

– Чтоб мне сдохнуть, коль лгут мои глаза! – выдал он и подскочил со скамьи. – Ах, ты, ох, ты! Кого я вижу! Ну, бордач хромой меня забери, неужто жив ещё, старый лис? Жив, плут дряхлый! Да и вижу – не бедствуешь…

Старик прищурился, глядя на разбойника чуть подслеповатыми глазами.

– Вот те раз! Эливерт! – крякнул дед. – И ты гляжу – жив-здоровёхонек, пройдоха! А я слыхал, что ты в Хиклане «на соломе» валяешься!

– Чушь! Ворона в клетку не запрёшь, – улыбнулся Эл.

– Убёг, что ли? – приподнял одну бровь старик.

– Да брось! Из хикланского «колодца» разве слиняешь? Одна добросердечная миледи выкупила…

– Да не бреши, как пёс блохастый! – не поверил незнакомец. – На что ты ей сдался?

– Как ради чего? – удивился Эливерт. – Ради глаз красивых!

Старик хрипло загоготал.

– Ишь ты – гусь какой! А глаза у тебя, Ворон, не красивые, а бесстыжие!

–