'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

сказал ванэ. – Я ваш хозяин, Риндала. Я здесь для того, чтобы сделать ваше пребывание максимально комфортным. Если у вас есть какие-то проблемы, не стесняйтесь обращаться ко мне.

Я заморгал. Как правило, в Кууре было не так уж много тюрем. Преступников либо штрафовали, либо казнили, либо продавали в рабство. И те немногие тюрьмы, что все же существовали, были местами не столь уж приятными. Точнее, они вообще не были приятными.

– Приятно познакомиться, Риндала, но я должен спросить: мы оказались там, где положено? – Я огляделся по сторонам. Я не видел никаких солдат. Это нервировало.

– О да, – сказал Риндала. – К сожалению, да. Конечно, мы не можем позволить вам уехать, но это не повод делать ваше пребывание здесь неприятным. Каменоломня не преследует цели наказания. Я всегда забочусь о том, чтобы всем здесь понравилось.

– Что случилось? – Джанель потерла глаза. – Почему мы потеряли сознание?

– Усыпляющий газ, – пояснил Риндала. – Мы предпочитаем применять его, когда вы не в состоянии причинить себе вред, но вы были упрямы. Я нахожу процесс применения гораздо менее унизительным, когда новые заключенные не осознают этого. Пожалуйста, наслаждайтесь едой. Вы, должно быть, голодны.

Тераэт откусил, так сказать, первый кусок, сел за стол и наложил себе еще. Лишь приступив к еде, он поднял глаза на Риндалу:

– Это феноменально. Ваше мастерство превосходно.

Наш хозяин с гордостью улыбнулся.

– Благодарю вас. Я позаботился о том, чтобы включить в меню куурские блюда. – Он сделал знак остальным, приглашая их к столу. – У нас в Каменоломне никогда не было гостей из Куура.

Я окинул взглядом этот поразительный пир.

– Вы сами все это приготовили?

– Да, это я создал, – признался Риндала. – Банкеты – это личная специальность.

– Он – создатель снов, – пояснил Тераэт. – Присоединяйтесь.

– Да, пожалуйста, – сказал Риндала. – Я хочу, чтобы вы получили удовольствие.

Турвишар сел и принялся за еду. Похоже, она ему совсем не понравилась. Подняв вилкой золотой рис, он с критическим видом наблюдал, как он падает.

– Тебе это действительно нравится? – спросил он Тераэта.

– Ох. И зачем вы все так усложняете? – поморщился Риндала. – Это большая честь для меня. Мои услуги были заказаны королевской семьей.

Турвишар повернулся к нам:

– Это просто каша. Это все ненастоящее.

– Разве наслаждение может быть ненастоящим? – удивился Риндала. – Если ты сможешь его попробовать, понюхать, потрогать, увидеть, услышать? Если оно насыщает твою душу и тело, то как же оно ненастоящее? – Он помолчал. – Но вы активно меня блокируете. Я бы предпочел, чтобы вы получили удовольствие.

– Еда ненастоящая? – Я чувствовал ее запах. Я видел, как от тарелки поднимается пар, как мясо истекает соком. У меня потекли слюнки.

– О нет, – сказал Тераэт. – Еда настоящая. Это хаэрунт! Зерно, выращиваемое в Кириписе. Оно невероятно питательно. На нем можно прожить бесконечно долго. Большинство кирписцев так и делают. – Он продолжал есть. – Честно говоря, я никогда бы не подумал, что это приготовлено нетрадиционно. Риндала, это просто фантастика. Надеюсь, тебе заплатили достойно.

– Его Величество великодушен, – признался Риндала, – но ваша оценка моих умений согревает мое сердце.

Я не знал, расхваливает ли Тераэт Риндалу потому, что хочет подлизаться к нему, или ему действительно все так понравилось. Наконец я вздохнул и сел. Джанель присоединилась ко мне.

– О, сладкие поля, – пробормотала Джанель, откусив кусок пирога. – Я думаю, что это, наверное, лучшее, что я когда-либо ела.

Риндала просиял.

Я решил, что Тераэт преуменьшил свою похвалу. Оленина была очень нежной и ароматной. Каждое блюдо, которое я пробовал, было вкуснее предыдущего. Тераэт, Джанель и я начали сравнивать блюда, предлагая друг другу все новые и новые.

Турвишар ел свой рис, как ребенок, которому сказали, что он не сможет покинуть стол, пока он тарелка не будет пуста[575].

Наслаждаясь тем, что, без сомнения, было самой вкусной едой, которую я когда-либо ел, я задумался о том, куда же мы попали. Ведь даже несмотря на то, что Риндала был довольно милым, это все было очень нехорошо.

– Риндала? – спросил я.

– Да, ваше высочество? – Риндала тут же бросился ко мне.

– Король сказал, кто я?

– Ах, да, – сказал Риндала. – Мои искренние соболезнования по поводу предстоящей казни. Надеюсь, до этого не дойдет. Я за вас болею.

– …спасибо, – ответил я. Его вооруженная искренность немного раздражала. – Не могли бы вы рассказать мне о самой тюрьме? Можем ли мы рассчитывать на совместное проживание? Там будет охрана?

Я примерно представлял, что можно ждать от охранников. И это мне совсем не нравилось.

Остальные за столом стали жевать медленнее, прислушиваясь.

– О, естественно, там есть стража, – сказал Риндала, – и вас разместят отдельно друг от друга. – Он кивнул всем. – Это для вашей безопасности.

– Правильно. Естественно. – Я наклонился к нему. – Не могли бы вы побаловать меня? Если это не доставит вам никаких хлопот. На случай, если до этого дойдет и меня казнят, для меня бы значило очень многое, если бы я мог провести свои последние дни с моей любовью. Вы же понимаете.

– О, – сказал Риндала. – Да, понимаю. Я предполагаю, что кто-то здесь и есть этот счастливчик? Кто из них? – Ванэ окинул взором всех сидевших за столом.

– Женщина, – сказал я.

– Тогда не беспокойтесь, ваше высочество. Я позабочусь, чтобы она осталась с вами.

Я кивнул ему.

– Я ценю вашу доброту.

Вернувшись к еде, я наткнулся на убийственные взгляды Тераэта и Джанель.

– Ты серьезно? – прошептал Тераэт.

– Это не то, что ты думаешь.

И так и было. Как бы мне ни хотелось провести время с Джанель, я никогда не слышал о тюрьме, где люди, стоящие у власти, не издевались бы над людьми, которые ее не имели. Риндала казался довольно милым – слишком милым, жутко милым, – но лишь потому, что я знал, что это далеко не прекрасный отель. Если один из надзирателей (или консьержей, или создателей снов, или что-то еще) и был дружелюбным, то это не значит, что остальные будут такими же.

Мы все были в опасности, но куурцы казались особенно уязвимыми, а Джанель – самой уязвимой из всех. А учитывая, что, когда она засыпала, ее души были бы заперты в Загробном мире, она бы не проснулась, что бы с ней ни решили сделать.

Что заставило меня задуматься. Откуда ее тело знало, что пора проснуться? Неужели какая-то часть ее души осталась здесь? Может быть, ее обманула иллюзия? Конечно, иллюзии здесь были необыкновенные. Все в Маноле, казалось, прекрасно знали, как создавать фантастические иллюзии. Однако, это должно было сделать путешествие по городам весьма неудобным. Как можно узнать, что какой-нибудь мост действительно существует?