'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

смог наконец обернуться. И остолбенел. Потому что Захар огорошил колдуна вовсе не Ударом.

Колдун хрипел, цепляясь руками за стянутое верёвкой горло. Капюшон свалился, обнажив плешивый череп, из которого торчало несколько пучков седых волос.

Верёвка была перекинута через ветку дерева, а на другом конце верёвки повис всем весом Захар.

Идея повесить колдуна была тупой. То есть, абсолютно тупой. Даже крысу не убить ни обычной верёвкой, ни даже обычным ножом, а тут — целая высокоуровневая тварь. Которая от нас и ожидала только специфических атак, а потому к такой тупизне оказалась вообще не готова.

Впрочем, мгновение быстро закончилось. Земляна и Егор бросились было на соблазнительно висящую тушу, но колдун уже пришёл в себя. Он снова повёл рукой. Оба охотника замерли, а потом снова двинулись к ловушкам. И только меня эта участь минула. Зато ощутил, как сила колдуна даванула на Защитный круг.

— Щ-щ-щенок! — прошипел висящий колдун и махнул другой рукой.

Захара снесло с верёвки и шарахнуло спиной о ствол дерева. Колдун разорвал петлю. А я решил, что время пришло.

Пока колдун стряхивал обрывки верёвки, я мысленно изобразил свежий Знак и почувствовал, как из меня исходит Сила.

Н-да, тогда, с воробьями и котом, такого ощущения даже близко не было. Похоже, расход Силы в случае с этим Знаком зависит от того, на ком именно ты его применяешь.

Движения рук колдуна замедлились. Два обрывка верёвки повисли в воздухе, не спеша падать на землю.

— Йо-хо-хо, ублюдок! — воскликнул я и рванул было к колдуну.

Но тут вскрылась особенность Знака. Как только я зашевелился, зашевелился и колдун. Верёвка упала, рука потянулась ко мне.

Я замер. Замер и колдун. Замерли Земляна и Егор, всё ещё скованные заклинанием, но, по крайней мере, теперь не вынужденные идти на верную смерть.

Ч-ч-чёрт! Ну да, это было бы слишком просто — кастанул Знак, остановил время и делай, что хочешь. Этак охота на тварей превратилась бы в самую лёгкую затею на свете.

Я попытался скастовать Знак Меч. Даже не попытался, а всего лишь подумал об этом. И рука колдуна сразу начала подниматься, подрагивая от напряжения.

— Не двигайся, Владимир! — крикнул Егор. — Пока ты не шевелишься — он тоже не может!

Ай, спасибо! Нет, чтоб рассказал такое, до чего я ещё сам не допёр! Например, как прихлопнуть эту гадину, не шевелясь и не кастуя новые Знаки.

Знак тянул из меня силы. Колдун сверлил меня взглядом. Земляна и Егор, скрежеща зубами, пытались вырваться, но не могли сделать ничего.

— Захар! — закричал я. — Ну сегодня твой день, без вариантов!

Захар со стоном приподнялся на руках. Потом встал на ноги и схватился за спину, шёпотом выматерившись. Ну да. Тут, чай, не в кино — чтобы так долбанувшись спиной, тут же вскочить и начать сальто крутить.

Неуверенно дрожащей рукой Захар изобразил на себе Знак Заживление. Больше бы, наверное, подошёл Костоправ, но Костоправ на своём ранге Захар открыть не мог. Впрочем, и Заживление сыграло какую-то свою туманную роль. Пусть и морщась, но Захар расправил плечи и оценил сложившуюся ситуацию.

Сегодня правда был его день — он не тупил и секунды. Просто выдернул из ножен меч и бросился в атаку. У меня уже в глазах начинало темнеть, когда клинок Захара пробил колдуну череп.

— Бей его!

— Руби гниду!

Егор и Земляна вырвались из заклинания и налетели на колдуна. Мечи порхали в воздухе, перепачканные зелёной нечеловеческой кровью. И я с облегчением отменил Знак.

Сучий колдун взревел, и все трое охотников разлетелись в разные стороны. Тварь, шатаясь, стояла на полусгонутых ногах. Меч Захара торчал у неё из башки. Левая рука колдуна валялась на земле и, перебирая пальцами, пыталась доползти до базы.

Колдун смотрел на меня невидящими глазами. Мне, во всяком случае, казалось, что он меня не видит — может, Захар перебил ему какой-нибудь зрительный нерв.

— Ну что, поговорим? — процедил я сквозь зубы и поднял меч.

Лезвие засветилось, и я в два быстрых шага преодолел разделявшее нас расстояние.

Колдун попытался что-то исполнить правой рукой, но я отсёк её. Следующим ударом перерубил твари глотку, затем пробил грудину. Зелёный пар валил из всех нанесённых мною ран. И колдун, рухнув на колени, начал визжать.

Наклонившись, я левой рукой схватил его за подбородок и заставил поднять голову.

— Ты, я думаю, уже допетрил, что тебе конец, — сказал я. — Не хочешь перед смертью облегчить тот кусок дерьма, что у тебя вместо души? Объясни, какого рожна вам всем от меня понадобилось? Лучше способов для самоубийства не нашлось?

Колдун зашевелил губами и послышалось бульканье. Правда, раздавалось оно не изо рта. А, ну да. Я ж ему глотку перебил и верхнюю половину приподнял.

— Сорян. — Я убрал руку. — Так лучше?

Голосовой аппарат колдуна починился. И, глядя мимо меня всё такими же пустыми глазами, он прохрипел:

— Убьёшь меня — придёт десяток!

— Это хорошо, родии и кости мне нужны, — кивнул я. — А что вам всем, таким красивым, надо? Просто потому, что во имя вселенского зла?

Тварь улыбнулась окрашенной зелёным пастью.

— Ты — ничто, охотник! Ты — ничто!

Пора уже смириться с мыслью, что допрашивать тварей — никудышная затея. Нет у них в головах ничего, кроме гонора и тупой неконтролируемой злобы.

— Кто над тобой стоит? — сделал я последнюю попытку. — Кто тебя послал?

— Послал? — Тварь засмеялась, хотя звучало это скорее как последний пердёж мертвеца, обожравшегося перед смертью бобов. — Меня? Ты ничего не понял, охотник.

— Ну так объясни, сделай милость.

— Вы все сдохнете. Каждый из вас, ублюдков, похитивших чужое. Осмелившихся противостоять моему народу. Вы все сдохнете!

— Ясно, — вздохнул я. — Конструктивный диалог не завязался. Кащею привет передавай.

Мечу у меня в руке ощутимо не терпелось искупаться в крови, и я ему эту возможность предоставил. Удар — и голова слетела с плеч твари. Удар — и грудину пронзило насквозь.

Ударом ноги я сбросил тело с клинка и, подняв руку, скастовал Красного петуха. Удерживал его до тех пор, пока меня не пронзил разряд молнии.

Тогда — как отрезало. Я опустил руку и, шипя, попятился, стараясь устоять на ногах. Не преуспел — упал задницей на бревно, за которым так и дрожал затаившийся Ефим. Не сбежал, надо же.

А зажжённый мною огонь уже